Его изумрудные глаза, в которых отражались все разновидности зеленого цвета, изучающе смотрели в мои, проникая в дальние уголки моего сознания. Крепкая хватка позволяла мне стать хрупкой. От этого человека исходила знакомая мне энергия неистовой внутренней силы. Она охотно принималась моим телом.
Это точно не Гоша.
— Теперь понятно, как ты смогла уложить того урода, — продолжал улыбаться мужчина, не отпуская меня из танцевальной позы.
Мои глаза быстро забегали, а в горле пересохло:
— Мы знакомы?
Бывший соперник аккуратно поднял меня на ноги, оставив в недоумении, и снял свой черный боксерский шлем.
Весь помятый, потный и растрёпанный. Смогла бы я его узнать, если бы не была такой злой на Гошу?
— Илья, — заблеяла я, еле живая.
Я отмутузила человека, без помощи которого могла потерять свою дорогую сердцу девочку. Я больше не могла сказать ни слова.
«Какой кошмар. Когда ты стала такой безумной, Дарина?» — мысленно дала себе пощечину.
— Не ожидал тебя тут встретить, — проговорил Илья, вытирая полотенцем пот со лба.
А я как будто проросла в этот ринг. Теперь только выкапывать…
Не отрываясь смотрю на его красный подбородок… От стыда я даже не могу найти в себе сил поднять руку, чтобы снять шлем и перчатки.
— Ты глянь, как сразу поменялась в лице. Успокойся. Всё нормально, — потрепал он меня по плечам и помог снять шлем.
— Прости, я не знала, что это ты. Я… — вновь заблеяла я.
— Я же сказал, всё в порядке. Наоборот. Я удивлён, какая ты бесстрашная! Я пойду в душ, если хочешь, можем посидеть за чашкой кофе в кафе напротив.
Я кивнула. Илья быстро скрылся за дверью.
Когда мое состояние стыда начинало меня покидать, я смогла хоть немного расслабиться.
Какая я дура…
Как так вышло? Почему раньше я его здесь не видела?
Глава 5. Илья
Только переступив порог больницы, я сразу поехал на могилу своего товарища. Долгий месяц я винил себя за его смерть… И за то, что не смог присутствовать на похоронах.
Я понимал, что не собственноручно погубил его, но был уверен, что сделал недостаточно для того, чтобы вытащить друга из беды. Я повелся у него на поводу и надеялся на то, что он силен духом и сам справится со своей зависимостью, но, вероятно, я трагически ошибся.
— Надо было отправить тебя в рехаб! — пнул я камень около его ограды.
Тело сковало, а на лице выступили скулы от того, как я стиснул зубы. Они начинали потрескивать, а я все продолжал прилагать силы. Еще чуть-чуть, и они сломаются пополам. Мне хотелось сделать себе больно физически, чтобы не чувствовать больно внутри… Хотя бы на пару минут…
Еще больше меня злило то, что мне никто не давал допуск к его делу. Во мне все кипело. Я хотел собственноручно поймать этих ублюдков, которые снабжали его наркотой, и заставить испытать то же самое, что испытал Санек.
От этой безумной боли меня могла спасти только работа. Но все было против меня. Отстранение из-за травмы добивало окончательно.
— Только бы не забухать, — возвращался я к машине.
Попав на кладбище, я ничего не почувствовал. Я не чувствовал, что он там. Какой-то крест и фото — это еще не Санек. Головой я понимал, что всё, его больше нет. И мы больше не попьем пивка в захудалом баре его школьного товарища и не посмотрим, как играет «Реал Мадрид». Но факт того, что я не видел его бездыханного тела, заставлял голову придумывать другой сюжет событий.
Вероятно, мой мозг хотел избавить меня от боли и заставлял поверить в то, что он просто уехал далеко и надолго.
— Из поездки можно позвонить. А он мне уже больше не позвонит! — с силой ухватился я за руль и начал биться об него головой. Мне необходимо было принять реальность.
Я зверски закричал, сопровождая крик неким рычанием, словно выпуская из себя эту боль. Мне хотелось всё крушить, доехать до работы и сровнять это здание с землей. Они оставили его, бросили. И даже сейчас не делают ничего для него. Он отдал им десять лет своей жизни, сколько он провел задержаний крупных преступников, даже сосчитать невозможно. Он был лучшим в своем деле. Никто не мог переплюнуть его в ловком внедрении в преступные группировки. Все заслуги превратились в пыль, когда он один раз оступился. Один чертов раз! И никто ему не помог. Ни одна гнида! Никому до него не было дела. Уволили по статье, и дело с концом. Доработал бы до пенсии, и ее бы лишили…
Охвативший меня гнев не давал мыслить рационально, и, резко газанув, я помчался. Желание залететь в кабинет генерала Теплова и высказать всё, что я о нем думаю, проникло под кожу. Я не видел ничего. У меня есть цель, и ничто меня не остановит! Я хотел видеть, как на его морщинистом лбу выступит вена, а изо рта, который никак не нажрется, полетят слюни, когда он будет истошно орать в мою сторону. Лет пять назад я еще уважал этого человека. Он на своем примере показывал нам, зеленым, как надо служить и с какой гордостью необходимо носить форму. Невзирая на всех, кто не любит мусоров (хотя мы круче мусоров). Но когда этого старикашку захватила жажда наживы и совершенно перестала интересовать преступность, многие достойные офицеры остались не у дел. Я понимал, что ничего не изменю. Но хотя бы выпущу пар.