— Понял. Держи в курсе.
— Ил, для тебя всё что угодно. Сейчас ребята поехали к Федору, парню подруги, заодно навестят нашего любимого Нестерова. Пусть Дарина вспомнит, может ей кто угрожал или еще что. Звоните в любое время.
Я видел, как надежда в ее глазах угасала, а они снова наполнялись слезами. Я тоже переживал за девочку. Но не понимал совершенно, как сделать так, чтобы она не ревела, а действовала. Сейчас важно всё. Пусть напряжет мозг и предполагает, кто это может быть.
«Так. Стоп. Девочка под опекой. Где ее мать? Почему я сразу о ней не подумал?!»
****
«Их любимого Нестерова? Что это еще значит?»
Пока Илья прощался по телефону с Михаилом, я понимала, что, вероятно, мне придется признать, что я подделала документы. И рассказать о том, как эта девочка появилась в моей жизни. А если Гоша сделает это вперед меня? Комок нервов поднялся к горлу, и я влетела в дверь, которую отворил Илья, еле успев добежать до туалета.
Меня вывернуло наизнанку несколько раз. Не думала, что я такая слабая…
Я прополоскала рот водой и потерла зубы пальцем. Щетка и паста, конечно, не помешали бы.
— Ты в порядке? — постучал Илья в дверь.
— Да, уже выхожу.
Находится с ним рядом уже не казалось такой уж и плохой идеей. По крайней мере, я буду оперативно узнавать информацию о поисках Сапфиры.
Я достала из-под кофты плюшевого зайца и начала принюхиваться к нему. Глаза сразу стали блестеть от накативших слез, но я не разрешала им проливаться.
— Я найду тебя, малышка.
Я убрала игрушку в широкий карман толстовки (которую мне одолжил Илья) и вышла из уборной.
— Ил, значит?
— Это сокращенно от имени, — не смотря в мою сторону, сказал он, расправляя одну из кроватей.
Номер был крохотным. Тумбочка, захудалый торшер, две койки и мини-плазма на стене.
— Тебе надо отдохнуть. Ложись, — снова отдавал приказы мужчина.
— Ты думаешь, я смогу уснуть? Я как представляю, что она в руках чужих людей, голодная, грязная, плачет. У меня сердце рвется на части! Какой сон.
— Я сказал, ложись! — эти зеленые глаза становились темными, когда он был недоволен моими истериками.
Он меня раздражал. Я не могла уйти, потому что даже не представляла, где мы находимся. Да и что я могу? С ним у меня хоть какие-то шансы есть ее найти. Я это нутром чувствую.
Я легла в кровать, которую он расстелил.
Мне придется спать практически в пятидесяти сантиметрах от малознакомого мужчины?
— Ты гестапо! Кем ты работаешь? Конвоиром в тюрьме?
— Очень смешно, — снова не посмотрел он в мою сторону.
— Правильно говорят, первое впечатление обманчиво. С тобой совершенно невозможно общаться.
Я отвернулась от него в сторону двери туалета и, вжавшись в кровать, тихо заплакала. Я чувствовала себя маленькой обиженной девочкой, которую никто не понимал. Но помимо этого в груди была огромная дыра от переживаний за малышку.
Илья пошоркался еще пару минут и тоже лег. Я лежала и думала о записке. Вероятно, нужно Михаилу всё рассказать, но я не знала, где она находится. А если я буду пересказывать написанное, скорее всего, он сочтет меня сумасшедшей. Я никак не могла вспомнить фамилию и отчество этого загадочного Артура, которого Мария просила найти. Я даже зашла в ВК посмотреть сообщения, но, к сожалению, ничего не обнаружила. Сообщения с этими двумя ребятами я удалила.
Время перекатило за полночь, но мы оба не сомкнули глаз. Я плакала, смотря фотографии Сапфиры в телефоне, а он то и дело поднимался, чтобы посмотреть в окно. Для чего мне было непонятно. Видимо, у него повышенная тревожность.
Я развернулась к нему и молча смотрела на его мускулистый силуэт, стоящий посреди комнаты.
— Илья. Пожалуйста. Давай поедем к бармену. Может, у нас получится хоть что-то узнать.
Он развернулся ко мне лицом и включил свет, который ослепил меня. Я терла глаза, которые и без того были красные.
Илья сел на кровать напротив.
— Я тоже об этом постоянно думаю. Но я хотел бы съездить один. Но и тебя оставить не могу. Надеялся, что ты уснешь.
— Я не буду мешать. И постараюсь не истерить, — поднялась я с кровати и села напротив, взмолившись.