Темнота. Пахнет навозом, сеном, животными. Мы заперлись в хлипком сарае. Тут тесно. Я чувствую на себе его сильную одышку. Илья периодически смотрит в щель стены. Наши сбившиеся дыхания звучат в унисон. Он опускает на меня глаза с высоты своего роста. Мои голубые и его зеленые встречаются и останавливаются. Мы смотрим с приятным напряжением, будто бы разглядели друг друга только сейчас. Дыхание снова начинает сбиваться, но уже не от бега. Он впивается в мои губы, вдавливая меня в хлипкую стену сарая. Его требовательный поцелуй сразу же активирует во мне давно забытую страсть. Обхватываю его шею, отвечаю такими же требовательными движениями. Его губы доводят меня до исступления. Он стаскивает с меня толстовку, и он осыпает мою шею и плечи своими поцелуями. Я не чувствую розовой нежности. Чувствую, как требовательны и страстны его губы. Я теряю от этого голову. Произвожу кучу извиваний в его руках. Хочу тоже снять с него кофту. Прижаться к теплому мужскому телу. Не перечу своим желаниям. Стаскиваю джемпер. Ох, эти мускулистые плечи. Он закрывает глаза, очередь его исступления. Впиваюсь в его шею. Спускаюсь ниже. Стонет. Больше не выдерживает. Приподнимает и сажает на свои бедра. Я чувствую своим телом его огромное желание. Внизу живота сводит. Его прерывистое дыхание отключает все мозговые процессы. Он кладет меня на сено, расстёгивает ширинку и…
Я просыпаюсь. Вокруг всё белое. Люди в халатах.
Чувствую себя растерянно. Возбужденно. Низ живота напоминает об ярких картинках, увиденных пару минут назад.
Присниться же! Видимо, постоянное присутствие этого мужчины и отсутствие сна сказываются.
«Что за фантазии, Дарина? Человек там за жизнь борется. Сапфира пропала…» — заговорил мой внутренний ангел.
«Это физиология человека. Он возбуждает ее, вот и приснился. Уже и не помнит, когда секс был последний раз. Тут любой возбудит» — парировал демон.
Я потрясла головой, чтобы прогнать свои противоречия и прийти в себя.
Сколько я уже сижу в коридоре больницы? Причем совершенно одна. Никого больше нет. Эти его коллеги даже не удосужились остаться. Я, конечно, понимаю, работа, да и ранение не такое серьезное, как предварительно сказал врач. Но это все-таки операция. Все что угодно может пойти не так…
Неужели он так одинок?
Определенно, что-то общее у нас есть.
У меня последние несколько лет была только Варвара. Ох, Варя. Надеюсь, мои девочки в порядке…
Сон не отпускает. Сижу и вспоминаю, как мы классно сработались, когда трясли бармена. Илья тогда был чертовски притягателен. А мои натертые ноги. Эти его нежные прикосновения, забота. Да даже когда он закинул меня на плечо и тащил против воли к номеру. Все это теплом отзывалось в моем сердце.
Не хочу, чтобы он из-за меня страдал от боли…
Как сложно было видеть этого крепкого духом и телом парня в бессознательном состоянии. Мы знакомы без году неделя, а он ради меня и Сапфиры готов был лишиться жизни, в то время когда родители с рождения в грош меня не ставили…
И Гоша точно бы на такое не пошел.
Почему он мне помогает? Чем я ему смогу отплатить за все это?
Уже несколько часов я не знаю, как себя чувствует Илья, и это изводит. Я не могу сидеть на месте и не могу бросить его тут. Но я должна найти Сапфиру. Подумать. Сделать хоть что-то. Ее нет уже примерно четырнадцать часов. Очень долго… Неизвестность пугает до чёртиков.
Эти румыны искали меня. МЕНЯ. Зачем, я до сих пор не понимаю. Нигде в том здании и их машине не было следов Сапфиры. По их словам, они пришли в квартиру, когда дверь уже была открыта и там никого не было. Но объяснять, зачем они пришли, они не собирались. Вероятно, хотели избежать наказания. Не посадят же их за то, что они зашли в открытую дверь…
Снова тереблю этого бедного зайца.
— Где же ты, малышка Сапфира…
Гоняю в голове кучу мыслей. Пытаюсь включить дедукцию. Подозреваемые:
Румыны. Не могу списать со счетов. Что им нужно от меня? Хотят отжать ателье? Внутри что-то подсказывает, что, может, и не прямо, но косвенно они связаны с похищением моих девчонок.
Гоша. ФСБ ведут наблюдение за его передвижениями. Пока ни в чем не замечен, но то, что он скрывал от меня родителей, не выходило из головы. Но я уверена, что его желание вернуть меня уже испарилось. Единственное, он мог захотеть причинить мне таким образом боль. Я уже ничему не удивлюсь…
Неизвестные из записки, кого боялась Мария (если они не вымышленные, конечно). Ни имени мужа, никаких деталей… Эта записка несет только пугающий характер. Можно ли связать румынов с ними?