— Стой на месте! — выходит уже другой бугай, выставляя руку.
Как на подбор. Это их в тренажёрных залах учат похищать людей и заниматься кражами?
Происходит какое-то движение. В горле пересохло. Стою как вкопанный, наблюдаю. Вижу, как двое выводят девушку с опущенной головой густых белокурых волос. Сердце пропускает удары. Связана по рукам и ногам, рот завязан какой-то тканью. Видимо, она им дала жару, раз такие меры предприняли. Дикая.
Хочу крикнуть ей. Но она далеко и во власти этих… Кто знает, что у них в голове.
Выходит еще один балаклавный в сопровождении мужчины пониже, но с пистолетом в руке (всего четверо получается, скорее всего, все вооружены, один вытащил для устрашения) и начинает мне раздавать указы:
— Мой человек и ты идете одновременно, шаг за шагом, ты отдаешь нам камни, мы отдаем эту… — вероятно, хотел сматериться он.
— Хочу увидеть ее лицо и убедиться, что она в порядке! — кричу.
Один из четверки поднимает ее голову за подбородок и стучит по щекам. Далеко. С ней явно что-то не так. Видимо, без сознания. Сволочи. Борюсь с желанием их всех раскидать и подбежать к ней. Пока она в их руках, это опасно.
А если они подсунули мне другую? А если все-таки она с ними заодно?
— Бери такую или мы сейчас возьмем обоих на мушку и сами заберем камни, — показал он на крышу здания.
Хорошо, что они не в курсе, что для снайпера необходима специальная винтовка, со своим пистолетом он не так опасен. Похож на тот, что выдавали раньше нам, 9-мм ПЯ (пистолет Ярыгина). Дальность поражения как раз около пятидесяти метров. Успеем ускользнуть, если что.
«Лицо Дарины, значит, ты не рассмотрел, а пистолет у стрелка на крыше — пожалуйста. Фсбшник до мозга костей…» — лютует мой разум.
Конечно, я согласился. Вариантов не было. Один разрезал веревку, что соединяла ее голени, второй практически таща Дарину на себе выдвинулся мне навстречу. Даже про пистолет не спросили, надеются на своего стрелка. А если он выстрелит, как только камни окажутся у них? Проще уж было сразу в меня выстрелить и забрать всё, что им надо. Или они бояться, что я им не то подсуну? Или все-таки не хотят за убийство сидеть?
Мы медленно шли, шаг за шагом. Всего три шага, и она будет в моих руках. Но не доходя буквально метра, Дарина резко вскакивает, бьет своими связанными руками по морде бугая и кричит мне, чтобы я бежал. Дура!
Если бы не моя профессия, я бы, скорее всего, замер и зажмурился, но я быстро показываю пальцами знаки «внимание» (рука вверх с открытой ладонью) и «прикрой» (хлопаю раскрытой ладонью по голове) и хватаю ее в охапку, поворачиваясь спиной к этим отморозкам. Мы падаем на колени, пережидая обстрел. Она вздрагивает от каждого выстрела. Слёзы. Дарина выглядит очень измождённой. Как будто провела с ними не шесть часов, а суток трое.
Выстрелы утихали. Облегченный вздох. Мы в порядке. Я поднял голову, встретившись взглядом с начальником Степаном Юрьевичем, который показал на пальцах «ок».
— Тихо-тихо, — вытираю слезы с ее щек. — Все закончилось. Я рядом. Пойдем к машине, — подхватываю ее на руки и несу в автомобиль.
Она утыкается в мою грудь. Впервые лицезрею ее такой молчаливой. Это не на шутку меня напугало. Только бы они с ней ничего не сделали…
Сажаю в машину, вытаскиваю бутылку воды из бардачка и склоняюсь к ее ногам.
Дарина поднимает на меня глаза. От дикой пантеры брюнетки нет и следа. На меня смотрит нежная светловолосая кошка с потерянными глазами.
— Ты в порядке? — видимо, место говоруна теперь мое.
Она смотрит на меня своими синими глазами, в которых я уже был согласен утонуть, и неожиданно бросается на шею. Крепко сжимает хрупкими руками. Встаю. Отдаюсь моменту, крепко сжимая ее в ответ. Даже если это просто стресс или переизбыток эмоций, я рад быть для нее опорой. Она этого заслуживает. Принюхиваюсь к волосам, до сих пор аммиаком несет.
— Так, слезы отставить! Ты куда дела мою напарницу брюнетку? — пытаюсь разрядить обстановку.
Руки слегка разжимаются. Смотрим глаза в глаза. Наконец-то вижу ее улыбку.
— Решила, что так меня не узнают. Мы же не в курсе, зачем эти румыны меня искали, — смущалась через легкий смешок Дарина.
То дикая, то милая. Сколько же в тебе намешано? Пленящие губы постоянно попадают под мой взор. Приходится прикладывать усилия, чтобы заставить глаза смотреть выше.
— Надо бы поменьше тебе фильмов смотреть, — поглаживаю ее щеку и отказываюсь бороться с собой.
Осторожно, не желая спугнуть, большим пальцем слегка касаюсь ее губ. Слишком уж нежно для меня. Ее взгляд потерян, дыхание замерло. Ее реакция словно призыв к действию. Обхватив одной рукой ее талию, второй затылок, наконец-то чувствую вкус ее алых губ. Не отталкивает. Впускает в свое пространство. Изучаю ее тело. Какая гладкая кожа. Она подключает язык. Я уже и забыл, как это правильно делать. Бестыжее желание охватывает нас совсем некстати. Этот поцелуй — удовольствие и пытка. Не можем насладиться обществом друг друга и снова и снова проваливаемся в пучину нахлынувшей страсти, пока Степан Юрьевич с двумя коллегами пакуют этих здоровяков.