Ничего себе. Пока я выясняла подробности у Варвары, он успел детально всё разузнать и доехать до меня? Что это за акцент на нее?
— Мария угрожала, что причинит Сапфире вред! У нее был нож. Что за вопросы такие?! — если бы взгляд мог обжечь, я бы точно подпалила его темные волосы.
Но я, конечно, удивилась находчивости Марии. Быть на виду, чтобы остаться незамеченной. Разве психически нездоровым людям могут приходить такие идеи? Хотя все гении слегка того…
Раз игрушку они оставили в квартире, значит, ее цель не камни. Как я и думала. Материнское сердце не может спокойно расстаться со своим ребёнком…
Илья молчал, так ни разу не повернув на меня голову.
— Куда, черт возьми, мы едем!?
Машина резко остановилась. Я не понимала, что происходит. Мы в ссоре? Он меня сейчас высадит? Чего ожидать?
— Уже приехали, — Илья наконец-то повернулся в мою сторону и взял за плечи. В это прикосновение он вложил столько переживаний и чувств, будто бы мы прощались. Напряжение было невероятным.
— Рассказываю в двух словах. Там Мария. По периметру несколько наших ребят стоят на позициях. Запомни: один твой писк или любой ярко выраженный сигнал рукой — они выстрелят. Твоя задача — уговорить добровольно отдать ребенка, чтобы никто не пострадал. Имей в виду, она не в себе и настроена агрессивно.
Спина за секунду оледенела, ноги хотели подорваться с места, а голова со скоростью света продумывала разговор с Марией и самый благополучный исход.
Я не ожидала, что Илья так сильно будет переживать за мою Сапфиру. Боже, моя Сапфира…
— Ты должна сделать всё, чтобы вы обе остались целы! — смотрел на меня Илья глазами, полными ужаса. Не думала, что такой волевой и самоотверженный мужчина может испытывать такой жуткий страх.
Мы обе? Жизнь Марии его не интересует?
Глава 15
Тело охолодело, руки стали синюшными. Страх? Нет. Я испытывала настоящий ужас. Только не за себя.
Зная, что у Марии есть нож, готова была сию же секунду потерять сознание из-за переживаний о Сапфире. Это не описать словами. Безумный человек способен на всё. Даже погубить собственное дитя, к сожалению…
Много вопросов выдавал разум. Но больше всего интересовало, как они ее нашли без показаний Вари. Я закрывала глаза и пыталась отдышаться. Тело сотрясало, говорить было сложно. От меня зависит сейчас всё. Слёзы душили, но я их душила в ответ. Не время. Я должна. Я обязана.
Но если что-то пойдет не так…
Илья крепко сжимал мою руку, пока меня колбасило, словно эпилептика.
— Ты справишься! Ты очень сильная женщина.
Его слова вызывали слезы еще сильнее. Какая я сильная? Может, физически я и сильна, а вот морально точно слабачка. Всего лишь дизайнер, который панически боится ножей. Даже пистолет не вызывает таких эмоций, как лезвие ножа…
Когда те уроды, что занимаются продажей младенцев, появились, было легко рассуждать, что даже если бы был нож, я бы не отошла. Но когда угроза так реальна, невольно начинаешь себя изводить.
А если малышка пострадает из-за меня? Как я буду жить дальше? Я чувствовала себя маленькой девочкой, загнанной в угол, как в детстве. Лезут воспоминания…
— Дарина! Дарина! Ты меня не слышишь, что ли? Вот же маленькая дрянь!
— Ты меня звала, мама? — робко подошла.
— Уже битый час ору, а тебя нет! Ты чего там прохлаждаешься? — кричала женщина, сидя у телевизора.
— Уроки делаю, мам. Завтра итоговый тест, который повлияет на оценку в четверти.
— Я тебе сейчас покажу уроки! Покажу тебе итоговый тест! — вскочила мать с дивана и ухватила меня за длинную косу.
Таскала за волосы по всей кухне, указывая на то, что я не сделала. Это было не в первый раз Начинала к этому привыкать.
— Я не буду убираться на кухне, — пищала в цепкой хватке женщины. — Мне нужно хорошо окончить пятый класс, — набиралась уверенности.
— Ах ты маленькая тварь! Это, по-твоему, я должна делать? Обслуживать тебя надо? Я тебя родила, ты мне обязана помогать! — ударила она меня головой об стол.
Оттаскать за волосы могла, но так жестоко ударить раньше не решалась. Я молча заплакала от боли и несправедливости.
Но мама не успокаивалась. Она с каждой минутой становилась безумнее. Покраснела и металась в поисках какого-то предмета.
Ее нос сморщился от презрения, вероятно, хотелось сделать больно «выскочке, которая испортила ей молодость».