- Отт! - фыркнул Гауна. - Я не верю в его существование. Священники просто выдумали его. Скажи, хоть кто-нибудь его видел?
- Хорошо, что я твой друг, Гауна. Тебя бы могли скормить стервятникам за такие слова. Да хватит причитать, все не так уж плохо. Единственное, что нам надо делать - это прочесывать округу и смотреть, не появятся ли люди там, где их и быть не может. Всех давно отослали в Лэморканд.
- Я устал от этого нескончаемого дождя.
- Скажи спасибо, что с неба течет вода, Гауна. Когда наши древние сородичи дрались с рыцарями Храма на равнинах Лэморканда, они попадали под дожди огня, или молний, или ядовитых змей.
- Рыцари Храма не могут быть такими ужасными. Да и что они нам, насмешливо проговорил Гауна. - У нас есть Азеш, он защитит нас.
- Да уж, защита, - фыркнул Тимак. - Азеш варит на обед земохских младенцев.
- Это суеверная чепуха, Тимак.
- Ты когда-нибудь встречал человека, который входил в его замок и затем возвратился оттуда?
Неожиданно раздался резкий свист.
- Это Суркхель, - сказал Тимак. - Время нам отправляться. Интересно, он знает, до чего у него противный свист?
- Может, и знает, но ему приходится свистеть, Тимак. Ведь он еще не научился говорить. Поехали.
- О чем они говорили, Спархок? - прошептал Кьюрик, когда голоса смолкли. - Кто они?
- Похоже, они патрулируют эту местность, - ответил Спархок.
- Ищут нас? Мартэлу удалось послать людей, несмотря на все наши старания.
- Не думаю. Из разговора этих двоих я понял, что они ловят тех, кто еще не отправился на войну. Так что давай соберем остальных и отправимся в дорогу.
- И что они говорили? - спросил Келтэн, когда они выступали.
- Жаловались, - ответил Спархок. - Как и все солдаты в мире. Думаю, если отбросить все эти страшные истории, земохцы окажутся людьми, не так уж сильно отличающимися от всех остальных.
- Они поклоняются Азешу, - упрямо сказал Бевьер. - Значит, они чудовища.
- Они боятся Азеша, Бевьер, - поправил его Спархок. - Между поклонением и страхом большая разница. Я не думаю, что нам здесь, в Земохе, надо вести войну до полного их уничтожения. Нам надо разобраться с фанатиками и элитными войсками. Вместе с Азешем и Оттом, конечно. А после можно оставить в покое простых людей, чтобы они выбрали себе веру эленийскую или стирикскую.
- Да они тут все испорченные и тупоумные, Спархок, - упрямо настаивал Бевьер. - Смешанные браки между эленийцами и стириками - мерзость и грех в глазах Господа.
Спархок вздохнул. Бевьера сложно было переубедить в том, что хоть как-то касалось веры, и спорить с ним было бесполезно.
- Думаю, с этим мы разберемся, когда закончится война, - проговорил пандионец. - А теперь пора отправляться в путь. Бояться нам особо нечего, но все же будем настороже.
Они снова забрались в седла и тронулись по проходу на горное плато, поросшее деревьями. Дождь продолжал моросить, вперемежку со снегом, который валил с неба тем больше, чем дальше они уходили на восток. На ночь они остановились в ельнике, и их костер, для которого нашлись лишь сырые сучья да бревна, был маленьким и слабым. Проснувшись поутру, они увидели, что все плато покрыто небольшим слоем мокрого, липкого снега.
- Время решать, Спархок, - сказал Кьюрик, глядя на падающий снег.
- О чем ты?
- Мы можем ехать по этой тропинке, однако она не очень-то хорошо видна и, возможно, совсем исчезнет через час пути, или будем пробираться на север. Так мы можем оказаться на дороге в Вилету к полудню.
- Я так понимаю, тебя больше устраивает второе.
- Да, пожалуй. Мне что-то совсем не нравится таскаться по этой ужасной местности в поисках тропинки, которая, может, и ведет-то не туда, куда надо.
- Ладно, Кьюрик, - сказал Спархок. - Если ты настаиваешь, поедем как ты решил. Единственное, о чем я заботился - это пройти приграничные земли, где Мартэл собирался устроить нам засады.
- Но отправившись на север, мы потеряем полдня, - заметил Улэф.
- Мы потеряем больше, если будем кружить по этим горам, - ответил Спархок. - К тому же у нас не назначен день и час встречи с Азешем. Он примет нас в любое время.
И они отправились на север под липким снегом, падавшим крупными снежинками на землю, и туманом, окутавшим горы. Мокрый снег прилипал к всадникам, укутывая их как одеяло, и сырость от него примешивалась к тоскливому настроению. Ни Улэф, ни Тиниен не смогли поднять настроения, тщетно пытаясь рассказать что-нибудь веселое, и они ехали молча, погруженные в свои печальные мысли.
Как и предсказывал Кьюрик, небольшой отряд их добрался до дороги на Вилету около полудня, и там они снова повернули на восток. На заснеженной дороге, простиравшейся перед ними, не было видно следов ни человека, ни лошади; вероятно, ни один путник, конный он иль пеший, не пользовался этой дорогой с тех пор как пошел снег. Вечер ничем не отличался от снежного дня, только постепенно темнело и растекалась непроглядная тьма. На ночь они укрылись в попавшейся им по дороге давно заброшенной деревянной развалюхе, и, как всегда во враждебной стране, по очереди стояли на часах.
Они миновали Вилету к вечеру следующего дня. Задерживаться там они не стали - им ничего не надо было в городе, да и не стоило лишний раз рисковать.
- Он пустой, - кратко высказался Кьюрик, когда они проехали город.
- Откуда ты знаешь? - спросил его Келтэн.
- Не видно дыма. На улице холодно и идет снег, в домах бы обязательно топили.
- А-а...
- Интересно, может быть, они забыли что-нибудь ценное, когда уходили? - озорно сверкнув глазами предположил Телэн.
- Забудь об этом, - резко рявкнул ему Кьюрик.
Снега на следующий день падало очень мало, и их настроение заметно улучшилось, но когда они проснулись еще через день, снег опять валил и они вновь пали духом.
- Но почему все это надо было взвалить на наши плечи? - угрюмо спросил Келтэн к вечеру. - Ну почему мы это делаем?
- Потому что мы рыцари Храма.
- Есть, знаешь ли, и другие рыцари Храма. Мы и так уже достаточно накатались по всей земле.
- Хочешь вернуться? Пожалуйста. Кстати, я тебя не просил - и никого не просил со мной ехать.
Келтэн тряхнул головой.
- Конечно, нет, - сознался он. - И вообще, прости меня. Я сам не знаю, что на меня нашло. Забудь о том, что я сказал.
Но Спархок однако не забыл, и этим же вечером он подошел к Сефрении и отозвал ее в сторону.
- Похоже, в нашем отряде происходит то, о чем ты нас предупреждала, сказал он ей.
- У тебя появляются непонятные и незнакомые доселе чувства? - быстро спросила она. - Что-то, как бы пришедшее извне?
- Я тебя не совсем понимаю.
- Все люди, Спархок, подвержены внезапным приступам отчаяния и тоски, - сказала Сефрения и чуть улыбнулась. - Правда, это не в характере рыцарей Храма. Большую часть времени вы жизнерадостны и бодры, и исполнены веры в будущее и успех, но порой это до добра не доводит и даже граничит с умопомешательством. Эти сомнения и угрюмость посланы на нас извне, и теперь они тебя беспокоят.
- Да нет, Сефрения, совсем не меня, - уверил ее Спархок. - Конечно, я не особенно бодр и весел, но, думаю, виной тому непогода. Я говорю об остальных. Келтэн подъехал сегодня ко мне и спросил, почему именно на нас возложена эта нелегкая ноша. Келтэн никогда бы раньше не задал такого вопроса. Обычно его наоборот приходится урезонивать и удерживать от безрассудных поступков, а теперь, похоже, он готов собраться и повернуть домой. И вот что интересно, если все мои друзья так себя чувствуют, то почему не чувствую этого я?
Сефрения задумчиво посмотрела на все еще валивший снег, и Спархок в который раз поразился тому, как она была прекрасна и что на ней не было отпечатка ее лет.
- Думаю, он боится тебя, - наконец сказала Сефрения.
- Келтэн? Ерунда.
- Нет, не он. Тебя, Спархок, боится Азеш.