— Он позировал на твоей постели? Он был голый?
— Нет. — Хотелось бы. — Но в руках он держал рамку с фотографией, которую я оставила на ночном столике.
Руна нахмурилась.
— Погоди, какую фотографию? Ту, розовую, в блестках и сердечках?
Я кивнула.
— Ага. Ту самую. Я забрала ее в свою комнату. Теперь он знает о моем детском помешательстве и дразнит меня.
— Дело дрянь, — сказала Руна.
«Дрянь» — это ещё мягко сказано.
— Посмотри на светлую сторону, — сказала Руна. — Если он переступит черту, я могу так отравить его, что кровь будет струиться из всех отверстий одновременно и продолжительно.
— Спасибо, буду иметь в виду.
— Ты наверно думаешь, что я чокнутая, — по лицу Руны скользнула улыбка. — Шучу в то время, как моя мать мертва, а сестра пропала. Возможно, это отчасти так, и если бы я была сама по себе, все могло быть иначе. Но у меня есть брат. Я стараюсь изо всех сил не поддаться чертовой панике. Пытаюсь сохранить надежду и оптимизм, притворяюсь, что все будет хорошо. Но я знаю, что ничего не в порядке, и иногда мне хочется орать просто до хрипоты.
Я обняла ее.
— Руна, ты не обязана ни мне, ни кому-либо ещё что-то объяснять или извиняться. С вами обоими произошли ужасные вещи, и ты делаешь всё, что необходимо, чтобы пройти через это. Если хочешь раздеться догола и танцевать на улице, разбрасывая в воздухе блёстки, никто и глазом не моргнет. Ты сама себе хозяйка.
Она расширила глаза.
Открылась дверь штаб-квартиры Рогана, и в свете уличных ламп показался Баг. Он был одет в чистую футболку цвета хаки и темные брюки. Лицо было вымыто, влажные волосы расчёсаны.
— Это сигнал к возвращению, — сказала я Руне. — Это Баг, специалист Рогана по видеонаблюдению, о котором я тебе рассказывала. Он не очень ладит с незнакомыми людьми.
— Без резких движений?
— Нет, с этим у него проблем нет. Просто не жди, что он будет разговорчив.
Руна была права. Жареная курица с лимоном пахла изумительно.
Вся семья, кроме Арабеллы, собралась на ужин. Она, наконец, зарядила свой телефон и ответила на мои семь смс: «Расслабься, я в порядке». Я составила красноречивый ответ, изобилующий нецензурными выражениями, отправила ей, но не дождалась реакции.
Стол ломился от еды. Мама с бабулей тихо разговаривали, Руна сверлила взглядом курицу, Берн и Баг беседовали на пониженных тонах. Матильда снимала хлебные булочки с противня и складывала их в корзинку. Рагнар вызвался разложить вилки, ножи и салфетки. Обычный ужин семьи Бейлор.
Леон, надев рукавицы, достал огромный противень с картофелем из духовки и держал его, пока я выкладывала картошку на симпатичное белое блюдо.
— Бабуля, тетя Пенелопа, я и Берн, Баг, Руна и Рагнар, Матильда, и ты, — сказал Леон. — Девять человек, а тарелок десять. Для кого лишняя тарелка?
— Возможно, у нас будет гость, — я положила на стол заправку для салата.
— Кто? — он поставил противень на плиту и снял рукавицы.
Я открыла рот для ответа. Зазвонил дверной звонок, отзываясь эхом в наших телефонах. Леон постучал по экрану. Его глаза наполнились возмущением.
— Да ты, наверное, шутишь.
Я пошла открывать дверь.
Холодный наемник, который убил команду захвата, а затем донимал меня в моей собственной комнате, исчез. Вместо него в дверях стоял Алессандро из «Инстаграма» с бутылкой вина в руках. Он был одет в безупречно сидящие коричневые брюки и рубашку цвета индиго с рукавами, небрежно закатанными до локтей, две верхние пуговицы, которой были расстегнуты ровно настолько, чтобы открыть обзор его мускулистой шеи. Его ботинки, кожаные, высотой до лодыжки, дорогие, идеально соответствовали наряду. Волосы, расчёсанные, затем искусно взъерошенные, обрамляли лицо. Он побрился, выставив на обозрение мужественное совершенство своих черт, острые углы скул, сильную линию челюсти, чувственный рот…
Мой мозг снова это сделал — я потеряла все способности рассуждать и формировать законченные предложения.
Скажи что-нибудь. Что-нибудь умное.
Наши глаза встретились. Его взгляд был прежним: расчётливым, волчьим и излучающим янтарную магию.
— Ты опоздал, — сказала я ему. Да! Великолепно. Я что-то произнесла, и это было не лишено смысла. Там было существительное и глагол, и они были связаны. Каталина Бейлор один, Алессандро из «Инстаграма» — большой жирный ноль.
— Красота требует времени.
— О, спустись на землю. — Я отступила в сторону.
Он шагнул внутрь.
— Permesso.3
Я почти ответила «Avanti»4 но вовремя спохватилась. Ему не обязательно знать, насколько я знаю итальянский. Вместо этого я заперла за ним дверь, и мы пошли вглубь дома, через офис и коридор, на кухню.
Никто ещё не начал есть, но все передавали друг другу блюда с едой и наполняли свои тарелки. Они увидели Алессандро.
Все замерли.
Он улыбнулся им ослепительной, чарующей улыбкой, теплой и счастливой, и немного застенчивой. Когда говорят об улыбке, способной запустить тысячи кораблей, должно быть, представляют именно такую улыбку.
Бабуля Фрида поставила миску с салатом, подняла телефон и сделала фотку.
— Никаких телефонов за столом, — сказала мама на автопилоте, пристально разглядывая Алессандро.
— Я не могла пропустить этот кадр, Пенелопа.
— Buonasera5 — нараспев сказал Алессандро. — Премного благодарен за приглашение на ужин. Я не пробовал домашней еды несколько недель.
Когда я разговаривала с ним час назад, у него был едва заметный акцент. Теперь его речь звучала так, словно он выпрыгнул из фильма Феллини прямиком на красную ковровую дорожку.
Берн сложил руки на груди. Леон зыркнул. Баг выглядел, как удивленный ёжик с поднятыми торчком иглами.
Алессандро притворился, что ничего не заметил, и вручил бутылку вина Леону.
Леон взял ее, обнажая зубы.
— Держи свои грязные руки подальше от моей кузины.
Алессандро снова улыбнулся, его лицо было безмятежным, словно Леон только что сделал ему комплимент об удачно выбранном вине.
— Прошу простить меня, выбор в местных магазинах довольно ограниченный, но мне удалось найти большое разнообразие вин на основе Гренаша6.
— Можешь взять свое вино и запихнуть… — начал Леон.
— Леон, — сказала мама.
Он закрыл рот, клацнув зубами, и пошел за винными стаканами.
— Спасибо за вино, — сказала мама. — Пожалуйста, присоединяйся.
Алессандро шагнул к моему стулу и отодвинул его для меня. Руна облокотилась на локти, явно наслаждаясь предоставлением.
Схватить стул и огреть его им явно был не вариант. Я села и позволила ему придвинуть мой стул ближе к столу.
Сверкнула вспышка на телефоне, когда бабуля сделала ещё одну фотку. Я сжала зубы и уставилась прямо перед собой.
Мы пустили еду по кругу.
— Ты очень красивый, — отметила Матильда. — Ты принц?
— Нет, — ответил он ей с ещё одной ослепительной улыбкой. — Всего лишь conte. Граф.
— Чертовски горячий, — сказала бабуля Фрида.
Послышался глухой стук. Мама опустила свой стакан с чрезмерным усилием.
Непродолжительное время никто не разговаривал, все были заняты едой.
Алессандро ел как голодный волк. Его манеры были безупречны, но пища исчезала с его тарелки с ошеломляющей скоростью. Он все съел и взял добавку.
— Очень вкусно, — сказал Рагнар со ртом, полным еды.
— Курица ottimo, — сказал Алессандро, смотря на мою маму. — La cena migliore che abbia mai mangiato. Абсолютно великолепно. Я мог бы есть так каждый день до смерти.
Курица была «превосходна» и это был «лучший ужин в его жизни». Дай мне передохнуть. И от итальянского в том числе. Он продолжал всех очаровывать. О, посмотрите на меня, я Алессандро, такой прекрасный, такой утонченный, так досадно, что я не владею идеальным английским и вынужден прибегать к своему родному языку! Есть вероятность, что английским он владеет лучше меня. Рррр.
— Это не я приготовила, — сказала мама. — Каталина.
Алессандро замер.
Ха! Не ожидал, правда?
— Это ещё ерунда, — сказала Руна. — Подожди, пока не отведаешь ее питивию. За нее можно умереть.
Я пристально посмотрела на нее. Она ответила мне невинным взглядом и продолжила есть.
Алессандро коротко кашлянул, хотя больше было похоже на то, что он подавился.
— Ты приготовила питивию?
— Да, — ответила я.
Он положил вилку и повернулся ко мне, выражение его лица было безумным.
Не краснеть, не краснеть…
Алессандро открыл рот.
— Выходи за меня.
— Если она ответит да, пристрели его, — сказал Берн Леону с абсолютно серьезным лицом. — Она поблагодарит нас позже.
Баг заерзал на своем месте.
— Каталина, не выходи за этого членотраха. В этом море есть рыбки получше. — Он повернулся к маме и добавил. — Простите мой французский.