— И что? - Грета удивленно распахнула глаза. — Это не повод ждать завтрашнего дня, чтобы хорошо выглядеть, мы еще и завтра тобой займемся. Приступайте! — и удалилась к поджидавшему ее стилисту.
Арти осталась в окружении миловидных сотрудниц в синей форме и, вздохнув, отдалась в их заботливые руки.
«Что ни страна, то мне делают массаж. Надеюсь в этот раз без обертываний и макияжа», — это была ее последняя мысль перед расслабляющей ванной «Клеопатры» с кокосовым молоком и лепестками роз.
Только к вечеру она освободилась и, слегка пошатываясь от накатившей сонливости, вышла к Грете. Тетя сидела в комнате для гостей, пила чай, листала свежий журнал мод и была сногсшибательна. Стилист уложил ее темные волосы в высокую прическу, завил кудри, сменил одежду и макияж. Хоть сейчас тетушку можно было вывести на красную дорожку Каннского кинофестиваля.
— Ну, наконец-то! — Грета подняла на нее взгляд и цепко оглядела племянницу с головы до ног. Слегка скривив губы, она тяжело вздохнула. — У тебя такие прекрасные волосы, мягкие и послушные, а ты не хочешь их отрастить, почему? — женщина отложила журнал и сделала глоток чая.
— Потому что неудобно, — Арти села напротив нее и положила в рот макарон[1], ощутив нежный лавандовый вкус ее любимой сладости.
— Я понимаю, что для образа рок-певицы необходимо придерживаться определенного стиля, но что за девушка с короткой стрижкой, это ведь…
— Весьма женственно, как отметил твой стилист, — парировала Артемия с улыбкой.
Грета сузила глаза и бросила на скрывшегося за стеной мужчину угрожающий взгляд.
— Я благодарна тебе за заботу и попытку «сделать» из меня девушку, в твоем понимании, но меня все устраивает, и меняться я не намерена, — забила последний гвоздь в своей защите Арти. Столько лет она привыкла сама о себе заботиться и терпеть не могла советов, особенно, касательно своей внешности, даже от тети.
«Я не так прекрасна, как Грета, но это не повод не любить себя», — телефон завибрировал, и она увидела сообщение от Ярослава: друг просил ее поторопиться на репетицию. «Весь день потеряла. Нужно как следует распеться и постараться. Но завтра, ни в какой салон я не поеду, хватит и сегодняшнего дня», — решила Арти.
После репетиции она вернулась в свою комнату и увидела на столе черную бархатную коробку. Внутри оказался маскарадный наряд: красное платье из холодного атласа с пышной многослойной черно-бордовой юбкой. Корсет должен был подчеркнуть талию и приподнять грудь, сделав ее визуально больше. Черные кружевные чулки цеплялись к корсету. В коробке лежал парик из иссиня-черных прямых волос до пояса, небольшая шляпка с вуалью и короткие перчатки. Под столиком обнаружились полусапожки на тонком каблуке.
Сняв одежду, Артемия примерила наряд. Юбка плотно сидела на бедрах, не сползая, корсет не получилось затянуть, но в целом маскарадный костюм ей понравился.
В голове раздался грудной смех, и Арти услышала голос демоницы. «Не хватает только клыков», — и отражение показало их между раздвинутых губ. Артемия удивленно захлопала ставшими ярко синими глазами. В отражении стояла она, но другая, скрытая в ее теле — настоящая демоница.
«Мы — одно целое», — напомнило отражение, и Арти запела. Голос был дивным, протяжным, словно кусочек арии[2]. Она закружилась на месте, ощущая покалывание в лопатках, бурление крови в своем теле, тянущую, но приятную боль в сухожилиях. Артемия изменилась.
Следующий день ребята посвятили репетиции. Музыкальная комната стала для них прекрасным убежищем от домашней суеты. Даже Грета не смогла пробиться, желая снова утащить племянницу в салон. Слуги готовились к маскараду, украшали бальную залу, носили еду.
Когда пробило шесть вечера, Грета собственноручно увела Артемию одеваться. Парни последовали ее примеру, хотя всем им достались разные костюмы: Алекс был шутом, Тихомир в костюме аристократа с париком и пестрыми штанами, Евгений обзавелся игрушечным топором и изображал дровосека, а Ярослав недовольно пыхтел в обрамлении золотистой львиной гривы.
— Пой изо всех сил, там очень много важного народу, я хочу, чтобы вы прославились, — приговаривала Грета, помогая племяннице с париком и шляпкой. Волосы она не стала убирать в прическу и расправила по открытым плечам Арти. Корсет же затянула на славу, приподняв грудь девушки так, словно та побывала под скальпелем пластического хирурга.
— Ослабь, а то мне трудно дышать, — попросила Арти.
— Только чуть-чуть. Ох уж эти корсеты, — согласилась Грета и опустилась зашнуровывать полусапожки. — Ну-с! — она осмотрела «вампиршу». — Прекрасно, черный и красный тебе к лицу, и последний штрих, — она подкрасила Артемии губы алой помадой и прикрыла половину лица вуалью. — Пойдем!