Она причитала и сюсюкала над Артемией, болтала о волнении перед публикой и нахваливала группу.
Женя внимательно следил за ее причитаниями, пытаясь углядеть в них фальшь, но не смог. Тетушка искренне переживала за племянницу, даже самолично сходила за ужином и внесла в комнату широкий поднос. Тихомир незаметно удалился в зал к группе, и Женя последовал за ним. Что-то не давало ему покоя в этой ситуации…
— Как она смогла обернуться демоницей и так быстро освоиться в новом теле? Примириться со своей скрытой сущностью, — шептал Тихомир, когда они с Женей устроились за одним из столиков на террасе. Демон пил виски.
— Возможно, она давно поняла, кем является на самом деле, просто не говорила… — сказал Женя, следя за прогуливающимися по саду гостями.
— Думаешь, это хозяин подложил ей отравленное платье? — вдруг спросил Тих.
— В таком случае он полный кретин, так подставиться.
— Согласен. Значит, кто-то действовал руками слуг.
Женя помассировал виски, у него разболелась голова. «Где, черт возьми, Септим? Он должен был приглядывать за ней, повсюду следить. В последний раз я чувствовал его присутствие в Чехии. Может быть его схватили и где-то заперли? В таком случае враг подобрался к Арти слишком близко, и им может быть кто угодно, еще это злополучное платье. Но никто не может обсуждать это вслух, особенно, Грета».
— Ей нужно время чтобы восстановиться… — вымолвил он.
— Азазель дал нам четкие инструкции — Артемия сама должна выбрать одного из женихов себе в защитники, но прошло много времени. Она была у Ярослава, и у них не срослось, Алекса воспринимает скорее как младшего брата, меня как бабника, а тебя…
Женя молчал.
— Давно ты ее любишь? — спросил Тихомир. Кусочки льда в его стакане треснули.
Женя пожал плечами:
— Не знаю, в какой момент забота о ее жизни превратилась в нечто большее. Это перевернуло мои мысли и чувства с ног на голову, — он решил быть откровенным.
— Но ты не уверен, любит ли она тебя…
— Даже если нет, моих чувств это не изменит. Я буду с Арти до конца, враг где-то поблизости, — «Возможно, я даже знаю кто…»
***
Два дня Артемия провела в постели восстанавливаясь. Она редко просыпалась, и парни едва успевали ее покормить и напоить. Женя больше не видел демоницу, Арти была прежней. Но как он ни надеялся, даже после инициации подруга не обладала регенерацией. Тихомир объяснил это тем, что большую часть жизни Арти провела в человеческом теле, и ее способности дали о себе знать относительно недавно. Она не умеет ими пользоваться и, возможно, никогда не научится. Все ее силы хаотичны и слишком зависимы от эмоционального состояния. Артемия по-прежнему неполноценная демоница. По меркам их общества — урод.
Грета старалась не отлучаться от племянницы надолго, помогала ее купать, одевать, кормила с ложки, наносила крем от ожогов и поила лекарствами.
— Ну вот, моя хорошая, скоро совсем поправишься. Ужас какой, Тихомир как рассказал мне про твою обострившуюся аллергию, так я чуть не прибила ту швею, что вздумала пошить тебе маскарадный наряд из не пойми чего, да еще и посыпала какими-то химическими блестками, — Грета утерла выступившую слезу и поцеловала Арти в лоб. — Девочка моя, как же я испугалась, чуть сердце из груди не выпрыгнуло, — прошептала она.
— Тетя… не ври мне, — взмолилась Арти. — Я все знаю, про то, что я — демоница и принадлежу роду сапфирового пламени.
Грета побледнела и прижала ладонь ко рту, ее руки дрожали. Она попыталась что-то вымолвить, но издавала лишь странные икающие звуки.
— Расскажи мне все, — попросила Арти. — Что произошло с нашей семьей на самом деле, что со мной? Почему я такая?
Грета взяла себя в руки, но по ее щекам все равно потекли слезы.
— Все началось еще до твоего рождения…
Тетя рассказала Арти обо всем без утайки: и о горе постигшем их семью, неизвестном враге отобравшем жизнь любимой сестры, матери, жены. О желании короля демонов выдать дочь главы тайной канцелярии за своего племянника, принца, и что теперь судьба Артемии жить в золотой клетке. Раз в девушке пробудился редкий дар.
Все это время демоница внутри Арти молчала, и девушке было неуютно, словно у нее отобрали что-то важное… частичку ее памяти.
— Но я даже не умею им пользоваться и не люблю Тихомира, мы просто друзья, — вспыхнула она. — На дворе двадцать первый век, какие еще браки по расчету?! Я что, какая-то… самка с золотой маткой, чтобы родить им наследника с даром рода сапфирового огня? — вскричала она краснея.