Несколько минут мнусь в нерешительности, но потом беру себя в руки. Врач не должен бояться! Подхожу к нему, ставлю воду на пол и аккуратно стаскиваю с него остатки плаща. Незнакомец что-то мямлит, но я все равно ничего не понимаю и перестаю слушать. Пальцы проворно расстегивают промокшую от снега рубаху. Чувствую себя неуверенно: в вопросах экстренной медицины я совсем дилетант.
К моему огромному счастью, тело пострадало незначительно, в отличие от лица и кистей рук. Там и тут виднелись глубокие ссадины и багряные кровоподтеки, кое-где даже были алые ожоги с белыми пузырями, но, в целом, сносно. Я облегченно выдыхаю, понимая, что смогу справиться и сама.
Мокрая тряпка бережно, стараясь причинить как можно меньше боли, скользит по лицу, смывая копоть. Под чернотой оказываются не такие значительные ожоги, как я боялась. Мужчина, — а теперь я в этом уверена, в лесу не было возможности разобрать что-либо — болезненно морщится, сквозь стиснутые зубы вырывается шипение.
— Тихо, скоро станет легче, — обещаю я, спускаясь ниже. Шея опалена в не меньшей степени, чем лицо, и я заботливо промываю каждую рану. Волнуюсь, ведь в моей аптечке толком и нет подходящих медикаментов. К счастью, необходимый антисептик там найдется, я на днях заходила в аптеку и пополнила запасы лекарств.
Незнакомец держится, помалкивая. А я все больше хочу расспросить его о деталях происшествия. После такого падения он должен был переломать все кости, но беглый осмотр не выявил серьезных повреждений.
Провозившись больше получаса и сменив уже четыре тазика воды, я заканчиваю обработку верхней половины тела. Нерешительность возвращается, когда я взволнованным взглядом смотрю на его брюки, раздумывая. Вроде бы, врачи — существа бесполые. И нет ничего страшного, чтобы полностью раздеть незнакомца и продолжить лечение. Однако мне до безобразия неловко.
— Вы не будете против, если я… — закончить фразу не хватает смелости. Он чуть приоткрывает глаза, и через щелку вижу удивление и легкую усмешку. Уже собираюсь возмутиться: смеяться в такой момент! Но мужчина болезненно выдыхает и почти незаметно кивает, закрывая глаза.
Почти неслышно смеюсь, а затем смело стаскиваю с него брюки и начинаю промывать оставшиеся несколько ран. Ноги, на удивление, пострадали меньше всего. Краем глаза замечаю, как мерно вздымается грудь в такт тихому дыханию. Уснул, значит. Ну, так даже лучше, меньше боли придется терпеть.
Наконец отмыв его от копоти и грязи, выливаю почерневшую воду, затем обрабатываю открытые повреждения антисептиком. Закончив, еще минут пятнадцать вожусь в шкафу в поисках мало-мальски подходящей одежды. Ухажеры ко мне никогда табунами не ходили, и мужских вещей у меня, соответственно, не было. Решение падает на одеяло и стиральную машинку: если прямо сейчас выстираю его одежду, к утру она успеет высохнуть. А пока заверну страдальца в одеяло, чтобы не замерз.
Повязку было решено не накладывать: ожоги лучше заживают открытым способом, а ранений у него, к счастью, не было. Собрав с пола одежду, иду в ванную и закидываю вещи в стиральную машинку. Что делать с ошметками плаща, я не решила, а посему просто оставила на полу возле дивана. Выкинуть не смогла — вдруг он ему ценен, как память?
Возвращаюсь обратно и хмуро смотрю на завернутое в цветастое одеяло тело. Сразу же встает новый вопрос — где ж я спать-то теперь буду? Скинуть гостя на пол мне совесть не позволит — сама не подумала о месте, — и выход остается только один. Самый бестолковый и самый очевидный.
Прикладываю почти титанические усилия, чтобы раскрыть диван вместе с человеком, и достаю из шкафа второе одеяло и пару подушек. Одну подсовываю под голову гостю — он недовольно хмурится, я потревожила его сон, — а вторую кидаю рядом. Переодеваюсь в футболку и домашние штаны — с досады сжимаю зубы: ненавижу спать в одежде, — и укладываюсь с противоположной стороны как можно дальше. Напоследок оглядываю странного незнакомца: после моей кропотливой работы он выглядит не так ужасно, как в лесу. А все равно любопытно, как он пострадал. И почему остался жив после такого падения, да еще ничего сломал. За своими размышлениями не замечаю, как глаза устало закрываются, и я проваливаюсь в глубокий сон.
***
Что-то не так. Я понимаю это, когда чувствую на щеке едва уловимые шелковые касания, наполненные безграничной нежностью. Рассеянно соображаю сквозь полудрему, кому же они могут принадлежать. Приятно. Даже глаза открывать не хочется, чтобы не спугнуть эту волшебную дымку. Спасибо тебе, таинственный незнакомец, за эту мимолетную поддержку. Незнакомец…