Митя у жены поспрашивал, где такие сапоги купить можно. Услышав ответ, опечалился. Но Ирка, ни в какую!
–Хочу сапоги и точка.
Неделю тянул Митя, что только не думал. Но ничего лучше не придумал, как взять женины сапоги и отнести их зазнобе, думая, что на время. Потом вернет.
Митя.
Я просто обожаю свою жену. От ее прикосновений ко мне, от запаха ее кожи все во мне оживает и хочется, что бы это длилось вечно. Я люблю эти пухлые ручки, манящие бедра и конечно чудесную грудь, в которой можно утонуть. Засыпая в Танечкиных объятиях, я чувствую тепло и мягкость, как от пуховой перины.
Танюша любит меня тоже. Такие вкусняшки готовит, что бы меня порадовать, что даже, думая о них начинаю испытывать дикий голод. А следом начинается другой голод, и я бегу к своей куколке в приветливо расставленные руки.
Но совсем недавно я испытал другие эмоции. Дерзкие, напористые, с дикой самоотдачей.
Ирка! Дрянь баба! Но, тянет меня в этот омут, хочется испытывать эту страсть каждую минуту. Кажется, завяжи мне глаза, найду ее по запаху, наитию, своему желанию обладать ею. А она:
–Милый, тебе не хочется сделать мне приятное?
–Очень хочется! – говорю ей, думая о своем заветном!
–Я, там, в магазине сумочку видела. К моему пальто подойдет замечательно, подаришь?
–Я подумаю – выдал я и тут же в голове – Деньги где, Мить?
А деньги все у Татьяны. Как я выкручивался, как я старался прибрать подальше заначку, что бы Танюша не нашла! Но сумочку купил.
Гоголем хожу по деревне. На мужиков поглядываю свысока! Ну как же: две бабы меня любят и хотят. Любовнице подарок ухитрился преподнести. Ну и что, что она его три недели ждала. Все же я сделал это.
Мне кажется, все мужики мне завидуют. Но неугомонная Ирка снова:
–Мить, осень скоро! Хочу сапожки как у твоей Таньки!
–ЕПРСТ, где мне взять такие сапожки?
–А это не мое дело!
Долго пытаю свою жену, где сапоги такие взять, пока она стала на меня смотреть как то странно.
–Мить, не знаю, и знала бы, не сказала!
Чего так нервничать? Подумаешь, спросил!
Я к Ирке, а та, даже на порог без сапог не пускает. Мне бы плюнуть на это все, но нет! Тянет меня туда, будто кто за руку тащит! И вот, как всегда вечерком, под покровом темноты, оглядываясь, иду снова к этой заразе, несу Танюшины сапоги. Кто ж знал, что Ирка их на следующий день наденет и пойдет по деревне хвастаться, что любимый подарил!
Танюша сапоги увидела, узнала. Домой скорее побежала. А из дома идет так тихонько ко мне, улыбается. А в руках наша чугунная сковорода, в которой можно картошки на пол деревни пожарить!
И Митя побежал! Уже почти догнала его Танюша. Хорошо впереди овраг, а там, в отвесной стене глину кто - то брал, получилась маленькая пещера на одного человека. Сидел там Митя до темноты, потом по-тихому в свой сарай. Там и переночевал. Утром в соседнюю деревню к другу.
Смотрит Танюша в окошко! День смотрит, второй, неделю. Она уже и около Иркиного дома походила, нет его там. Забеспокоилась девушка, заволновалась! Собиралась уже в полицию идти, но тут тихий стук в окошко. Смотрит, стоит Митя. Взгляд в землю опущен, ищет, наверное, что там проросло. А проросла все та же сковорода. Взяла ее Танюша в руку, да и обратно положила. Вышла так, без всего.
–Чего пришел?
–Да я это…– мнется, кепочку снял, лысинкой светит - соскучился я, Танюш!
–Соскучился от меня к Ирке бегать, пес шелудивый?
–Тань, какая Ирка? Я ее за километр обхожу, зараза она!
–Что так? Ягодкой называл!
–Да помутнение было, приворожила она меня своим супом и курицей!
–Так ты хочешь сказать, что я готовлю не вкусно? – Танюша на миг исчезла в доме, а вышла -в руке знакомая сковорода – Ты хочешь сказать что она готовит лучше меня?
Хотел было что- то ответить на это Митя, мол, оговорился нечаянно, но понял не говорить надо, а бежать.
Митя бежит по деревенской дороге. За ним в десяти шагах бежит Танюшка, сковорода, зажатая в руке, мешает ей. Она кидает ее в придорожную траву и уже налегке несется за мужем.
Митя на бегу оглядывается на жену. Вдруг видит: нет сковороды!
–Зачем бегу? – подумал Митя – ловить надо!
Таня поздно поняла, что сменилась дислокация воюющих сторон. Инерция бега бросила ее на остановившегося мужа, и они вдвоем полетели на обочину дороги и прямиком под ореховый куст.