– А твою Книгу используют вместо салфеточек, – злорадно вставила Анька.
– Радует только, что другая книга – образец подрывной литературки – тоже у них. Надеюсь, их трижды перекосит от этого шедевра!
– Ты это о чем? – поинтересовалась Рябинина.
– О твоей «Красной Юбочке», – с не меньшим злорадством отозвался я.
– О «Красной Юбочке»? – Личико ее мигом покраснело, как одежда той самой Маши.
– Ага.
– Откуда о ней узнал? – Госпожа Элсирика нахмурилась.
– От твоего же издателя – Маска Рестена. Даже приобрел у него экземпляр. И прочитать успел, о великая кенесийская писательница! Дешевым плагиатом занимаемся? Уж тырила бы «Анну Каренину» с «Поднятой целиной», трансформировала бы их через свои сексуально-садистские фантазии. Или ты, кроме детских сказок, ничего не читала?
– Отвянь, Булатов! Вот же еще критик Белинский нашелся! Плевать мне, что ты там думаешь! Понял? – вспылила Рябинина. – И запомни, людям очень нравится, что я пишу! Вся Кенесия в восторге от моего творчества! В отличие от тебя я здесь кое-чего стою!
– Не ругайтесь, – жалобно попросил Дереванш, вряд ли вникший в суть нашей перепалки. – Пожалуйста, не ругайтесь. В любом случае книги – самая важная вещь в нашем мире. Их пишут только самые умные и грамотные люди.
Я чуть не поперхнулся от смеха и, наверное, сделал бы это, если бы в следующий миг не встретился взглядом с виконтом Маргом.
Он стоял неподвижно по ту сторону завала и тихонько слушал нашу окололитературную беседу. Красноватый отблеск факела освещал его клыки и ужасное лицо, видное в щель между изгибом арки и нагромождением камней.
– Господин Дереванш, – проговорил я как можно спокойнее, чтобы не ввести кенесийца в то крайнее состояние паники, в которое он любил впадать по малейшему пустяку. – Очень вас прошу, берите оставшиеся блоки и укладывайте их на завал.
– Господин Блатомир, – тоже очень спокойно ответил Дереванш. – А почему должен делать все я? Я и так перетащил большую часть кучи.
– В этом есть необходимость, мой трудолюбивый друг, – сказал я. – Чуть позже объясню какая. Выполняйте!
– Дай сигарету, что ли, – попросила Элсирика. Похоже, она нервничала, переживала из-за высказанного мной о ее книгах.
Я протянул ей честерфилдку, дал прикурить и очень вежливо попросил:
– Госпожа писательница, а не могли бы вы пересказать нам ваши бессмертные «Ночи Шехиры». Мне интересно, и господину архивариусу будет веселее работать. – Говоря это, на самом деле я держал в голове другие мысли. Мне показалось, что упыря заинтересовали разговоры о литературе, а если он услышит длинную сказочку, похожую на «Тысяча и одну ночь» от самой славной кенесийской писательницы, то, возможно, его агрессивные замыслы поостынут хотя бы на какое-то время. – Пожалуйста, – повторно попросил я Аньку.
– Издеваешься, что ли? – Она скривила губы и с шумом выпустила струйку дыма. – То всячески поносил мое светлое творчество, теперь просишь пересказать одну из лучших моих книг. Фиг тебе!
В этот момент я услышал безумный крик Дереванша. Он орал по двум причинам. Во-первых, он увидел личико великолепного виконта Марга в незаложенной щели. А во-вторых, он с перепуга уронил себе на ногу каменный блок.
Вопль архивариуса подействовал на упыря словно виагра, с неописуемым возбуждением, что-то ворча себе под проваленный нос, он принялся выковыривать из завала камни.
– Мать грешная, началось! – Я вскочил со ступенек и тоже принялся подтаскивать кирпичи и обломки камня к завалу. – Не сачкуй, госпожа писательница! – крикнул я Элсирике. – Давай, кирпичи носи! А ведь могла и книжку рассказывать. Была еще у меня надежда, что ты упыря заболтаешь. Твои триллеры наверняка в его вкусе.
Несколько минут мы подносили и бросали на завал кирпичи, куски блоков и всякий мусор. Покойничек с тупой упорностью все это разбирал. У нас как бы возник паритет: сколько мы наваливали на импровизированную баррикаду, столько успевал разбросать работящий упырь. А потом случилось так, что кончились и кирпичи, и камни, и даже мелкий мусор. И мы втроем остановились перед завалом, глядя друг на друга в полном обалдении.
– Надо что-то делать! – подал гениальную идею Дереванш, сотрясаясь от страха. – Если мы будем так стоять, то нам всем конец! Конец нам, господин Блатомир!
– На! – Я вручил кенесийцу шест, принесенный из погребального зала. – Отгоняй его от завала!
– Как? – изумился архивариус.
– Вот так! Вот так! – выхватив шест, я ткнул им в расширявшуюся щель.
Второй мой тычок попал в морду Марга. Упырю это не понравилось. Он взревел и принялся отбрасывать кирпичи с совершенно диким энтузиазмом.
– О боги! У нас не больше трех минут! – вскричала Элсирика.
– Если бы у меня был посох и Книга! Если бы!.. – Я прислонился к стене, пошарил по карманам. Петарды, жвачка, зажигалка и карты – все это было бесполезно.
– У тебя есть посох, – зло сказала Рябинина. – Только он с той стороны…
– Стоп! – Я поднял палец. – Есть мысль. Только если это сработает. Все за мной!
Мы взбежали наверх к запертой двери. Дереванш держал факел. Элсирике я поручил всунуть острый конец шеста между створками двери и разжать их, действуя шестом как рычагом. Кое-как эта затея удалась: в образовавшуюся щель я смог просунуть два пальца и обхватить ими посох. Теперь у меня был некоторый контакт с волшебным инструментом. Я сосредоточился, собираясь силами и думая, какое из заклятий выбрать.
– Чего ты задумал? – не вовремя влезла с вопросом Рябинина.
– Заткнись, – вежливо попросил я. – И сильнее нажми на шест, а то прищемишь мне пальцы.
– Пальцы ему прищемишь! Нам всем здесь сейчас что-нибудь прищемят упырьими зубами!
– Пожалуйста, скорее, господин Блатомир! – застонал архивариус. – Пожалуйста! Там что-то рушится!
– И вы заткнитесь! – грозно сказал я. Звук грохнувшихся на пол камней мне был слышен не хуже, чем ему.
Я снова сосредоточился, почувствовал тепло, хлынувшее в руки, и покалывание в кончиках пальцев. Глубоко вдохнул и скороговоркой произнес пусковые слова заклинания. Это было заклинание сотворения Существа Земли – магия довольно сложная. Я пользовался ею первый раз, поскольку слишком был велик риск – земляное существо могло обратить свою силу и против мага. Здесь уж, извините, лотерея. Хотя и не без искусства, конечно: если сумеешь понравиться призванному, навязать ему свою волю и заставить выполнять свои желания, то выиграть в этой лотерее было очень возможно. И существо это у каждого мага получалось свое: здесь многое зависело от силы мага, от качества исполнения заклятия и десятка других обстоятельств.
С той стороны двери возникло тусклое свечение и раздался звук, похожий на позвякивание ржавых колокольчиков.
– Ты вызвал элементала? – догадалась Рябинина, все же имевшая в голове кое-какие университетские знания.
– Существо Земли, – поправил я, убирая пальцы, чтобы их не зажали железные створки.
– Умничка! – в восторге она обняла меня и поцеловала. – Нужно скорее дать ему имя! Скорее!
– Точно! – Об этой тонкости я совершенно забыл. – Протей! – отчего-то пришло мне на ум.
Как раз в это время из-за двери раздался удивленный голосок:
– Кто я? Ой, боги-демоны, и кто же я такой?
– Ты – Протей! – хором сказали мы с Элсирикой.
– Скорее! – застонал Дереванш. – Там снова что-то упало! Рушится наш заслон!
– Про-тей?.. – протянул удивленный голосок. – А кто ты? – Он приблизился к двери.
– Зови меня просто: хозяин, – сообщил я, сконцентрировавшись на ментальной волне существа и подчиняя его волю. Потом торопливо продолжил: – Послушай, друг мой Протей, тебе нужно скорее выдернуть посох из петель двери! Скорее! Иначе случится непоправимое!