– Вы!.. Вы не за того меня принимаете! – прохрипел рыжеволосый. – Клянусь честью, к своему древнему родственнику я имею очень далекое отношение! Я – виконт Аракос Марг! О! – Он застонал и уткнулся лицом в колени Элсирики. – Пожалуйста, не бейте меня! Ну почему я должен страдать за грехи далекого предка?!
Элсирика, почувствовав, что разбитая физиономия виконта теплая и вполне живая на ощупь, помогла ему подняться и устроиться на сиденье.
– Извините, ради всех богов, – сказала она, надевая ему на голову смятую шляпу. – Ошибочка вышла. Наш господин Блатомир – человек очень мнительный и принял вас за упыря. И все мы очень перепугались. Извините. – Рябинина вытащила платочек с родовым вензелем Маргов и, мило улыбаясь, начала вытирать кровь на его несчастном лице.
– Вы уверены, что вы не упырь? – спросил я, на всякий случай занося посох для решающего удара.
– Да! Да! Да! – скороговоркой подтвердил рыжеволосый.
– Стопроцентно, – поручилась за него Рябинина. – У него лицо теплое. И кровь из него течет совершенно свежая.
– М-да, жаль. Действительно, неудобно вышло, – признал я. – Невежливо как-то. Но откуда мне было знать, что вы не упырь Марг? Предупреждать надо и представляться как-то поосторожнее. Иначе в следующий раз и убить могут.
– Вы меня и так чуть не убили, – простонал виконт, сгибая колени от боли. – И как я мог представиться поосторожнее? Я всего лишь назвал свое настоящее имя.
– Нижайше извиняемся, – заговорил Дереванш, все еще прижимавший к себе сумку и подрагивающий жалким воробушком. – У нас всех нервы натянуты так, что, боюсь, порвутся. Видите ли, уважаемый господин Аракос, мы прошлой ночью посещали гробницу вашего известного родственника. Еще слишком свежи воспоминания! Поэтому такая бурная реакция.
– Слишком бурная! Слишком, господа! Ну нельзя же так! – Он забрал платок у Рябининой, промокнул кровь, стекавшую из рассечины на лбу, вдруг замер и уставился на Дереванша. – Как? Вы недавно были в склепе моего ужасного предка? – До него наконец дошли слова архивариуса, и виконт, наверное, забыл о мучительной боли пониже живота и ранах на голове. – Я не ослышался, вы сказали, что были там ночью?!
– К сожалению, да, – произнесла Элсирика, поправляя его шляпу.
– Как же вы отважились?! – Его глаза округлились и моргнули два раза. – Туда и ночью?!
– Да мы-то не отваживались. Поверьте, у нас не было ни малейшего желания тревожить дух вашего родственничка. Только некоторые недобрые люди нас туда отволокли, – доверительно сообщил Дереванш. – Связали, бросили в склепе и заперли дверь.
– Какой ужас! – воскликнул Аракос Марг и скривился от боли в опухшей щеке. – За что же вас?! И кто с вами посмел так обойтись?
– Не знаем кто, – поспешил ответить я, опасаясь, что библиотекарь, проявивший излишнюю болтливость, упомянет копателей, а это было бы крайне неумно в нашем положении. – Шайка каких-то оборванцев. Мы посещали могилу госпожи Э-э…
– Элсирики, – подсказал Дереванш. – То есть не самой Элсирики – здоровья ей, долгих лет и творческих успехов. – Он, извиняясь, отпустил легкий поклон писательнице, – а ее бабушки.
Рябинина благоразумно не издала ни звука, только открыла рот и покачала головой.
– Да, ее несчастной бабушки. – Я незаметно ткнул архивариуса пальцем в бок, намекая, что ему пора прикусить язык, развязавшийся видимо из-за шаливших нервов, – недавно подавившейся абрикосовой косточкой и отправившейся резвиться… то есть гулять по блаженным Садам Юнии. В общем, мы стояли возле ее могилы и тихо молились о душе старушки, – продолжил я. – А шайка неизвестных негодяев совершенно без причины напала на нас и отволокла в склеп Марга, бывший по соседству.
– Деньги отобрали, избили. – Дереванш для убедительности показал шишки на голове, оставленные рубеннской вазой и моим посохом. Врать у библиотекаришки не получалось даже в мелочах, и поэтому его лицо еще больше порозовело, глазки метнулись к окну. – И, бросив в склепе, заперли, – с абсолютным трагизмом завершил он.
– Но как же вы выбрались? – спросил виконт, испытывая заметное недоверие ко всему рассказанному Дереваншем.
– А благодаря господину Блатомиру. – Архивариус покосился в мою сторону. – Он же известный маг. Сумел…
– Кое-как сумели мы открыть двери, – прервал я своего болтливого спутника.
– Удивительно! Просто невероятно! – воскликнул Аракос, отряхивая испачканный костюм.
Он хотел спросить что-то еще, но я решил увести беседу подальше от наших персон и вчерашних событий:
– Господин Марг, нижайше извините, но очень не хочется вспоминать все, что случилось на кладбище и в склепе. Знаете, мурашки по телу и сердце стынет. Расскажите лучше о себе. Если не секрет, что вас заставило ранним утром спешить на восток? Кстати, не в Фолен ли направляетесь?
– В Фолен. Именно в Фолен. – Он тряхнул головой и едва не уронил шляпу – ввиду исключительной помятости она держалась на его макушке не ахти как. – У меня сегодня свадьба, господа. Женюсь на Кремильде Клококо!
– Клококо, которая содержит Модный салон у Розового сада? – переспросила Элсирика.
– На ней самой. На милейшей госпоже Кремильде Клококо, самой модной и прекрасной женщине Фолена. Чего там Фолена – всей Кенесии. Почти три года я добивался ее руки и сердца, и вот свершилось! Хотел выехать еще вчера но задержали неотложные дела в замке.
– А поспеете на свадьбу, господин Марг? Ведь до Фолена даже на вашей стремительной карете мы доберемся на раньше, чем после полудня, – высказался я.
– Мы должны во что бы то ни стало успеть к полудню. У меня есть еще кое-какие обязательные дела перед свадьбой. В основном бумажно-денежные хлопоты. А свадьба состоится на заходе солнца. – Заметив мое недоумение, виконт добавил: – Пусть вас это не удивляет. Я всегда решаю важные дела на заходе солнца. Это, знаете, семейное… древняя традиция рода Маргов.
– Уж не думала, что госпожа Клококо собирается замуж, – с лукавой улыбкой проговорила Элсирика. – Последний раз я ее видела семь дней назад совершенно беззаботную, будто у нее и мыслей никаких о свадьбе не было.
– О, моя милая Кремильда всегда сплошная беззаботность. Уверен, она и сегодня, в наш счастливый и торжественный день помышляет только о модных платьях, о розах на клумбе или своих любимых канарейках, клетками с которыми уставлена вся веранда. При этом она совсем не думает о том, что уже сегодня мы станем мужем и женой, и жизнь наложит на нас кое-какие обязательства. Но не будем об обязательствах. – Аракос отмахнулся, небрежно держа в руке окровавленный платок. – А вы, госпожа Элсирика, получается, знакомы с моей ненаглядной Кремильдой?
– Нет. Я заказывала в ее салоне несколько платьев. Часто посещала салон, чтобы следить за веяниями моды, но лично с госпожой Клококо мы не знакомы, – ответила Рябинина, опустив стекло и впуская в карету ветерок.
– А вы случайно не та самая Элсирика, о книгах которой говорят по всему королевству? – Виконт повернулся вполоборота к ней. На лице его отразилось ожидание и напряжение.
7
Дереванш что-то хотел сказать, но я его ткнул пальцем в бок.
– Да, я пишу романы, – нехотя признала Анна Васильевна. – Та самая Элсирика.
– О Юния Чудесная! Не может быть такого! – Аракос, не сводя восторженного взгляда с писательницы, заерзал на сиденье. – Вы знаете, что и я, и моя Кремильда просто без ума от ваших романов! Неужели моя невеста даже не подозревает, что вы одеваетесь в ее салоне? Ей это будет очень лестно! А мне!.. А у меня счастливейший случай сказать вам лично, как я восхищен всем тем, что вы написали!