– Вы знаете графа Конфуза Пико? – Архивариус глянул на нее, поднося хлеб с ломтем ветчины ко рту.
– Да, конечно. Мы с ним познакомились в Фолене в одном культурном салоне, когда представляли мою книгу. Очень милый человек, хорошо разбирается в современной литературе. – Элсирика прислонилась к стволу дерева и мечтательно улыбнулась. – Кстати, он купил здесь какой-то очень известный старый замок в трех лигах севернее Илорги. И приглашал меня именно туда. А замок, если я не ошибаюсь, принадлежал в свое время самому герцогу Суру Поризу.
– Самому герцогу Суру Поризу Рыжему? – с недоверием переспросил архивариус.
– Да. За этот замок только пошлины он заплатил пятьдесят тысяч гавров. – Писательница откусила кусочек персика и слизнула с губ сладкий сок.
– Славный должен быть замок. Под стать великому герцогу. Ведь знаете, Поризу Рыжему еще при жизни воздвигли памятник за выдающийся Северный поход, – блистая эрудицией, сообщил Дереванш.
Его слова что-то шевельнули в моей памяти, и я произнес:
– Есть часть его в герцога мертвой руке… – Тут меня будто в темечко тукнуло: – Господин Дереванш, а у памятника обе руки однозначно мертвые. Ну чем не тот самый герцог, держащий половинку ключа?!
– О-о! Великолепная мысль, господин Блатомир! – восхитился Дереванш. Он вскочил с подстилки и нервно заходил возле дуба. – Памятник герцогу Суру Поризу! Памятник великому герцогу Суру Поризу! Он же как раз в Илорге! Установлен в пять тысяч девятьсот двадцать шестом году – ровно за двадцать девять лет до того, как Мертарус написал свой знаменитый пергамент! И знаете, что замечательно? – Кенесиец победно сверкнул мутными глазками. – Сразу после установки памятника какие-то негодяи выковыряли глаза герцога, которые были из кусочков драгоценного янтаря! Вот вам и ослепленный герцог!
– Отлично. Лишь бы те же негодяи не отломали ему руки – в одной из них, вероятно, половинка ключа, – сказал я. – Собираемся и сразу едем к памятнику!
Одним глотком я допил пиво, вручил пустую бутылку молчаливому кучеру и направился к повозке. Элсирика и Дереванш спешно укладывали остатки обеденного пиршества в корзинку.
Часть третья
ВЕЛИКИЙ СУР ПОРИЗ
История подобна гвоздю, на который можно повесить все что угодно.
1
Чтобы не задерживаться у городских ворот среди других повозок, я сразу вручил стражникам бутылку водки, и нас пропустили мгновенно и с почестями. Кирасир даже пинка отвесил дебелому торговцу, который никак не мог разобраться с корзинами и загораживал проезд экипажу.
Возница плохо знал город, и за муниципальными кузнями, звеневшими железом и распространявшими вонючий дым, Дереваншу пришлось подсказывать, какими улицами проехать к площади Сура Пориза Рыжего. Мы долго пробирались между двух рынков по суматошной улочке, полной народа, суеты, разноголосых криков, несмотря на то, что день клонился к вечеру. Потом выбрались к гвардейским казармам – длиннющим зданиям красного кирпича, тянувшимся целый квартал, объехали Священные сады и наконец оказались в Старом городе. Когда экипаж покатил по широкой мостовой, по лицу Дереванша я догадался, что искомая площадь близка: архивариус привстал, с волнением и сосредоточенностью глядя вперед.
– Вот это место, господин Блатомир. Вот. – Он вытянул руку к открывавшейся площади. – А вот сам памятник.
– Прямо к нему давай, – сказал я кучеру.
Повозка вылетела на площадь и, заложив вираж, подкатила к гранитному возвышению, на котором стоял монумент славному герцогу. Пориз Рыжий, сотворенный каким-то гением-скульптором из красновато-зеленого илийского камня, с величественной улыбкой таращился на западную часть площади, где располагался малый банк и ткацкая контора. Глазницы герцога были действительно пусты, похожи на мышиные норки, лицо и могучий торс покрывали трещины и пятнышки птичьего помета. Спрыгнув с повозки, я подошел ближе. Прежде всего меня интересовали руки каменного героя. Левая конечность его вряд ли стоила внимания: она жалко свисала ниже пояса, повернувшись распростертой ладошкой вверх, словно герцог просил милостыню. Зато правая для нас вполне могла представлять интерес: Сур Пориз сжимал в ней каменную булаву.
– Увы, – огорченно проговорил архивариус. – Нет ничего похожего на ключ…
– Мой наивный друг, а по-вашему, таинственная вещь должна находиться на виду, да еще с табличкой «Я есть пелесоновская отмычка»? Идите сюда, Дереванш. – Я провел кенесийца к правой стороне памятника и, наклонившись, прошептал: – Уверен, половинка ключа находится в булаве. Скорее всего, в ее рукояти.
– Вы думаете? – Библиотекарь моргнул и поднял взгляд к нависавшему над ним каменному орудию.
– Я отпускаю кучера, – решила Элсирика. – До таверны доберемся пешком.
– Ни в коем случае. Он нам сейчас потребуется, – твердо сказал я.
– Зачем? – поинтересовалась Рябинина.
– Довезет до таверны руку герцога. – Я был удивлен Анькиной несообразительностью.
– Булатов! Ты собираешься прямо сейчас сломать памятник?!
– А чего тянуть? Пока мы здесь, пока с нами повозка. И времени у нас мало – разве тебе не об этом Варшпагран говорил? – Вручив архивариусу посох, я вскарабкался на постамент.
– Булатов, ты сошел с ума! Это важная городская достопримечательность! Герцог Пориз – один из величайших героев Илии! Булатов, здесь много людей! – выкрикнула последний аргумент Рябинина.
– Да простят уважаемые илийцы, но у нас нет другого выбора. – Обняв герцога за шею, я оглядел площадь.
Людей действительно было некстати много. Некоторые просто шли через площадь к аллее или воротам в Священные сады. Другие ожидали чего-то у ступенек банка. А с десяток особо любопытных и наглых граждан выстроились у памятника полукольцом и глазели на меня, словно чукчи на жирафа. Став поудобнее на сапог герцога, я дотянулся до конца его руки и смог рассмотреть нижнюю часть кулака, сжимавшего булаву. В кулаке действительно что-то было. Какой-то округлый предмет из позеленевшей меди. И стало очевидно, что героя Северного похода все-таки придется лишить руки. Я поднатужился и дернул ее вниз изо всех сил. Илийский камень оказался прочнее, чем представлялось. Тогда я дернул еще в надежде, что одна из многих трещинок превратится в большую трещину.
– Не делайте этого! – панически закричал архивариус.
– Черт бы вас, Дереванш. Вы бы лучше людей отвлекли. Займите чем-нибудь прохожих! И вы, Элсирика – чего вы рот зря открыли? Спойте что-нибудь для народа, спляшите или покажите стриптиз! – Я уперся ногами в живот каменного герцога и отчаянно налег на булаву.
Камень все-таки был прочным. Возмутительно прочным. И скользким. Подошвы моих сапог соскользнули с животика Сура, я повис на его высокородной руке. Падать отсюда было невысоко, и я, чуть поболтавшись над землей, разжал пальцы.
– Господин Блатомир! – подскочив ко мне, заговорил Дереванш, – Я требую прекратить безобразие! Мы не можем творить подобное безобразие прилюдно! Еще раз повторяю: герцог Сур Пориз Рыжий один из величайших героев Илийского королевства! Нельзя ему отрывать руку при всех! Ему даже глаза ночью тайком выковыривали, а вы днем затеяли такое бесчинство! Ну что вы творите при всем внимании потрясенных горожан?!
– Заткнитесь, Дереванш, – сердито произнес я, притянув его за воротник. – Ответьте мне на один вопрос… – Я заговорил тише, поскольку полукольцо зевак стало плотнее и приблизилось к нам. – Только на один вопрос, мой идейный друг: что для вас важнее: предотвратить мировую катастрофу, которая явно случится, если мы не доберемся до второй половинки ключа, или общественное мнение горстки илийцев, которые своим же героям глаза по ночам выколупывают?
– Э-э… – ответил библиотекарь.
– Вот и я говорю, что мнение илийцев сейчас ровным счетом ничего не значит. Поэтому займитесь делом. Я же просил: отвлеките мнительных граждан. Займите чем-нибудь их многострадальный взор и слух.