– Вы с ума сошли, уважаемый господин Блатомир! – с ужасом проговорил библиотекарь. – Там наверняка нас поджидает виконт Аракос Марг!
– Вот и хорошо, расспросим, что он здесь делает. – Я сам поднял булаву и взвалил ее на узкое плечико архивариуса. – Запомните, мой друг, когда вы на тропе войны, то самое безопасное место – это где-нибудь под боком у врага. Враг и не подозревает, что вы здесь, а вы знаете о нем все, наблюдаете за каждым его движением. Идемте, идемте, – приободрил я Элсирику.
Она сдалась и зашагала за мной. У бедняги Дереванша тоже не было особого выбора.
3
Трехкомнатные апартаменты, в которых поселились я и Дереванш, располагались прямо напротив покоев Элсирики. Надо сказать, госпожа писательница устроилась значительно лучше нас: и мебель у нее оказалась поприличнее – из мильдийского кипариса и черного ореха, и позолота с рельефов не облезла, и даже девушки, гулявшие с Юнией в Садах на потолке, были полностью раздетые. Кроме того, в покоях Рябининой имелась огромная бронзовая ванна, вполне вмещавшая двоих, а у нас с Дереваншем маленькая, едва пошире обычного таза. Огорченный такой несправедливостью, я решил, что все же мне будет лучше жить вместе с писательницей, и хотя она на мое предложение высказала категоричное «нет!», я думал эту ситуацию исправить к ночи какой-нибудь хитростью. Часть мой хитрости заключалась в том, что и волшебную сумку, и посох, и булаву мы перенесли сразу в первую Анькину комнату. И там же решили приступить к извлечению половинки ключа из неподатливого кулака Сура Пориза.
Пока Рябинина накрывала на стол, используя кое-что из моих консервов и остатков обеда в своей корзиночке, я вручил кенесийцу молоток и сказал:
– Давайте, господин Дереванш, займитесь делом.
– Вы хотите, чтобы я этим молотком разбил эту… – он потрогал носком сапога каменное орудие герцога, – эту булаву?
– Ага. Начните с кулака. Думаю, в нем и сокрыт наш приз от господина Сура Пориза. – В ожидании я вытянулся в удобном кожаном кресле.
– Но если молотком, то будет же стоять ужасный грохот! – сообщил архивариус.
– А у вас имеются другие предложения? Ну поломайте тогда ее руками или перегрызите зубами. Делайте что хотите, но половинку ключа вы должны поскорее извлечь. Желательно до того, как Элсирика приготовит ужин, иначе у меня не будет аппетита.
Кенесиец обреченно вздохнул, поднял молоток и нанес первый робкий удар по обломку памятника. От камня не откололось ни крошки.
– Бейте сильнее! Молотите со всей силы! – настоял я.
– А что, если наш ближайший сосед – виконт Марг? – предположил Дереванш. – Его может разозлить грохот, и он прибежит сюда.
– Действительно, Булатов, не очень умно было вообще оставаться в этой таверне, так ты еще хочешь навести шуму, – заметила Рябинина, скрипя консервным ножом по банке шпрот.
– Дорогая, все продумано. И не бойтесь вы этого несчастного Марга. Скажу по секрету, в моей Книге есть приличный арсенал заклятий перевоплощения и косметической магии, – успокоил я писательницу. – У Светки Сорокиной позаимствовал – а у нее там весьма редкостные рецепты имелись – закачаешься и в обморок шлепнешься. В общем, при необходимости мы можем так преобразиться, что нас не только Марг не узнает, но сами друг друга путать начнем.
– Прошу, не надо делать так, чтобы меня с госпожой Элсирикой путали, – воспротивился Дереванш. – Ее образ очень мил, но мне непривычен. И боюсь, еще что-нибудь случится со мной.
– Успокойтесь, милый мой, никто не собирается делать из вас Элсирику. Я говорю о том, что мне подвластна довольно мощная магия, которая может преобразить человеческую внешность. Вот, например, вы вполне способны стать красивым лицом, еще более мужественным, и даже освободиться от смешной плеши на макушке, – пояснил я, хотя сам точно не знал, на что годились магические формулы Сорокиной.
– И это не опасно для здоровья? – насторожился кенесиец. Идея по изменению внешности его явно заинтересовала. В мутных серых глазках даже мелькнул озорной отблеск.
– Абсолютно. Все равно что умыться с похмелья. – Я лениво потянулся к сумке и вытащил две бутылки «Клинского».
– В таком случае, господин Блатомир, я требую, чтобы вы изменили мою внешность, – высказался библиотекарь. – Лично я очень опасаюсь попасться на глаза виконту в нынешнем виде.
– Хорошо, как только вы разберетесь с кулачком герцога, так сразу преобразуем вас во что-нибудь подходящее. – Я поддел ножом пробку, и пиво возбуждающе зашипело.
– Нет, господин Блатомир, сначала преображение. Я всерьез опасаюсь, что от моих стуков сюда придет кто-нибудь нежелательный.
– Хорошо, чертов Дереванш. Из-за вас мы никак не можем приступить к ужину. – Я зло грохнул бутылкой о стол и снова потянулся к сумке.
Положив Книгу на колени, я листал ее некоторое время, стараясь найти ксерокопии Светкиных косметических формул. Нашел я их лишь по заметкам, сделанным розовым фломастером ее размашистым и красивым почерком. Конечно же косметическая магия от Сорокиной госпожу Элсирику тоже заинтересовала. Она уселась на подлокотник кресла и принялась разглядывать мудреные рецепты, слишком отвлекая меня голыми коленками. К сожалению, большинство этих изменяющих внешность хитростей требовало приготовления особых смесей из длинного перечня ингредиентов. Ну где мне сейчас было взять жабью икру и заячье молочко? И даже банальных лепестков ромашки или картофельной кожуры с собой я как-то не носил. Поэтому нам ничего не оставалось, как сосредоточиться на формулах, состоявших исключительно из волшебных слов и требующих только личной магической силы.
– Берга муна, – ткнула Рябинина пальчиком в одно из заклятий. – Что-то знакомое.
– Угу, – согласился я. – И я где-то что-то об этом слышал. Но на эксперименты у нас нет времени, а то господин библиотекарь до утра ключ не извлечет. Жалко, что Сорокина не везде писала пояснения. Впрочем, вот, – остановился я на заклятии, гарантирующем рост волос и еще каких-то признаков мужественности. Каких именно, было трудно разобрать, поскольку – я уже говорил об этом – в моей Книге часто пропадали записи и появлялись совсем в другом месте.
– Будем делать это вот, – утвердился я, держа палец на первой строке.
– Барахарам Хренс Сатир, – прочитала Рябинина.
– Точно. А ты молодец, хотя бы правила чтения таких вещей помнишь, – похвалил я писательницу, сел поудобнее и сказал Дереваншу: – Мой друг, станьте напротив меня. Сейчас мы вам вырастим по меньшей мере волосы. Уж с хорошими волосами вас никто точно не узнает, даже родная мать. Прямо станьте, говорю, – повторил я архивариусу, согнувшемуся, словно ему сейчас кто-то собирался вылить за воротник ведро кипятка. – Еще прямее. Вот так. И замрите, не двигайтесь. Да не тряситесь вы, как нервный паралитик! И сосредоточьтесь. Слушайте меня внимательно. Полностью погрузитесь в мелодию волшебных слов.
Когда кенесиец окончательно замер и прикрыл глаза, я вернулся к записям Сорокиной.
– Барахарам мебеме барахарам, – начал я.
Казалось, слова заклятия и каждая буква были материальны. Разбуженные властью моего голоса, они двигались через комнату и погружались туда, куда их вела моя могучая воля – в опущенную, блестящую плешью голову Дереванша. Заклятие оказалось довольно длинным: оно занимало всего полстранички, но многие строки требовалось повторять семь и даже девять раз. Под конец у меня язык устал произносить заковыристую формулу Сорокиной. Но все-таки, ради верного соратника Дереванша, я проявил героическое терпение и дочитал все до конца. Когда последний звук сорвался с моих губ, в комнате повисла тишина. И не произошло ничего. Только огоньки в светильниках мигнули два раза.