– Булатов! – задыхаясь от борьбы со мной, прошептала Анька – голос, похожий на шелест серебряных нитей, превратился в эхо.
Я несильно стиснул ее грудь и погладил затвердевший сосок.
– Ну что за наглость, – простонала Анна Васильевна, выгибаясь, разбрасывая по моему лицу золотисто-рыжие волосы.
– А не наглость было закрыть у меня вчера перед носом дверь? – Моя ладонь скользнула по животу госпожи писательницы, чувствуя, как сладостно вздрагивает ее гладкая кожа. – Оставить меня одного мучиться на диване – это не наглость?
Похоже, Элсирике нечего было возразить, она лишь горячо и часто дышала возле моего уха и слабо сопротивлялась, когда мои пальцы исследовали тайные изгибы ее тела – тела такого влекущего, волшебного в тусклом свете фонарика и магическом мерцании рун. Очень быстро мое возмущение этой нагой красотой достигло предела, и я поднял обрывки ее юбочки. Мои пальцы заскользили по влажной складке.
– Тебе это дорого обойдется, Булатов, – простонала Рябинина.
– Во сколько? – поинтересовался я, шевельнув пальцами так глубоко и нежно, что по телу писательницы прошла дрожь. – Впрочем, у меня все равно нет денег, – вспомнил я и рывком спустил с нее трусики.
Очнулись мы где-то в ворохе платьев, медленно остывая от владевшего нами жара. Чуть отдышавшись, я потянулся, вытащил бутылочку пепси из ящика и свинтил пробку.
– Признайся, госпожа Элсирика, – прошептал я, приподняв ее раскрасневшееся личико. – Путешествие в повозке виконта Марга получилось гораздо приятнее, чем можно было представить. Аракос даже не подозревает, какую услугу он нам оказал и что у него под боком творилось. Хотя… из-за твоих бурных эмоций он вполне мог подумать, что в сумке завелись мыши.
– А ты все-таки скотина, – прошипела Рябинина, сунула руку мне между ног и сжала мой волшебный жезл так, что я был вынужден просить пощады. – Пепси сюда давай. – Обменяв мою свободу на бутылку, она отодвинулась от меня и жадно приложилась к горлышку.
Тем временем экипаж копателей уже достиг пункта назначения: сумка перестала покачиваться, через минуту-другую болтания возобновились, но уже с другой амплитудой и длились довольно долго, а потом днище и окружающие нас стенки замерли без движения. Я догадался, что волшебный саквояж прибыл на место назначения.
Сверху опять зазвучали приглушенные голоса, в одном из которых я узнал голос Марга. Послышался шелест и какой-то звон. После недолгой тишины заговорили опять. На этот раз я мог различить только два голоса. Говорили они тихо, и, может быть, поэтому мне почудилось, что речь идет о чем-то очень важном.
– Нам нужно знать, о чем они там болтают, – прошептал я Рябининой. – Наверняка это касается Сапожка Пелесоны.
– И что ты предлагаешь? – Элсирика накинула на плечи платок, прикрывая обнаженную грудь.
– Предлагаю тихонько расстегнуть молнию. – Я указал пальцем на верх саквояжа. – Тогда станет слышно гораздо лучше.
– Ты с ума сошел, Булатов?! – От моей отличной идеи писательница почему-то пришла в ужас. – Они услышат скрип расстегиваемой молнии, и нам крышка! И если не услышат, то в следующий раз, когда они полезут в сумку, определенно увидят образовавшуюся щель. Даже последнему дураку станет ясно: что сумочка эта с секретом – имеет второе дно.
– А чего они снова полезут в сумку? – резонно спросил я. – Ведь уже лазили, все видели. Если полезут, то их больше заинтересует бутылка водки, пепси-кола, петарды и всякие канцелярские диковины, и какую-то несчастную щелочку они не заметят.
Я встал на ящик с пивом и осторожно вскарабкался на три следующих, стоявших один на другом.
– Булатов! – испуганно и зловеще прошипела Элсирика. – Ты убить нас хочешь! Ну где же твой разум?! Я тебя очень прошу, не надо расстегивать молнию!
– Да успокойся ты! Паникуешь прямо как господин Дереванш: «Караул! Ой, мамочки, все пропало! Спасите, помогите, жизни лишают!» Нормально все будет, – пообещал я и потянулся к ползунку. – Скорее всего, нормально.
– Ну подожди же! Дай я хоть оденусь. – Рябинина стояла внизу в позе молящейся девы, сложив ладони на груди, испуганная, растерянная и такая красивая. – Сейчас, я хотя бы платье накину. Не хватало, чтобы виконт увидел меня в таком виде!
– Давай скорее, – поторопил я. – А то пропустим что-нибудь важное. Клянусь, они о Сапожке говорят!
Пока Анька облачалась в синий с красными вставками наряд, я пытался разобрать слова в шелестящей речи Аракоса (в том, что голос по ту сторону нашего убежища принадлежал ему, у меня не было сомнений). И все-таки говорил он слишком тихо, я так и не расслышал ничего, кроме нескольких фраз: «Пелесоны нет, конечно», «в храме Пречистой Девы» и «лошади будут ждать».
– Скорее, Рябинина, – поторопил я писательницу. – Из-за ваших одежек сейчас пропустим самое важное.
– Может, не надо открывать? – жалобно пискнула Анька. – Ну неумно же это, Булатов! Ой как неумно!
– Сама дура, – отозвался я и потянул ползунок.
После нескольких попыток замочек все-таки поддался. Сначала очень медленно и туго, потом все легче, рассекая молнию с сухим треском.
– Хватит! Хватит, Булатов! – угрожая кулаком, сердилась Элсирика. – Вот же идиот еще! Псих! Дурак!
Хотя голос Марга уже слышался достаточно хорошо, я решил еще немного расстегнуть молнию. Дернул замочек, в этот миг ящик подо мной пошатнулся и я полетел вниз. Упал, подмяв под себя обалдевшую от возмущения Рябинину.
– Что это было? – поинтересовался низкий хриплый голос над сумкой.
– Понятия не имею, – отозвался голос виконта. – Наверное, в демонической сумке что-то перевернулось.
– А мне послышался чей-то шепот, господин Марг. Уж не подслушивает ли нас кто? Сами понимаете, как это было бы некстати. Нужно проверить комнату.
– Никого здесь не может быть, – отверг голос виконта.
Следом донеслось шуршание не то занавеса, не то чьих-то одежд.
– Точно вам говорю, мне слышался шепот. Женский. Будто кто-то меня или вас назвал идиотом, дураком и психом, – сказал хриплый голос.
– Меня дураком и психом? – переспросил Аракос и тут же рассмеялся. – Ну, этого никак не может быть! Успокойтесь, мой друг. Вернемся лучше к нашему делу с графом Конфузом Пико. Мое предложение весьма заинтересовало его, и я уверен, оно станет достаточным основанием, чтобы проникнуть в подземелье замка. Разумеется, он желает утихомирить призраков. Еще как желает! Ведь они не только разгуливают в подземелье, но и поднимаются в жилые помещения. Сначала это казалось ему забавным и романтичным, а теперь такие дела доставляют ему много неприятностей. В общем, граф не против тихого магического вмешательства. Как вы понимаете, у нас будет не так много времени. Всего одна ночь – ночь Юнии Благословенной, когда в замке будет полным-полно гостей. С одной стороны, это хорошо: в суматохе легче пробраться незамеченными в любой уголок мрачного дома Сура Пориза. С другой – любая неудача может вылиться в грандиозный скандал. Тем более что на балу у Конфуза будут присутствовать многие известные люди из Кенесии. Маркиз Фентириз, например, и графиня Силора Маниоль.
При упоминании графини Силоры я чуточку растревожился, поднялся выше и потянул ползунок молнии.
– Простите, господин Марг, но как вы догадались, что ключ находится именно в гробнице герцога Пориза? – поинтересовался хриплый голос.
Мы переглянулись с Рябининой. Она, превратившись вся в слух, забралась на ящик с пивом. А я чуточку раздвинул щель над головой. Сомнений не было, что речь шла именно о второй половинке ключа от тайника Пелесоны. От волнения я достал из кармана пачку «Честерфилда», зажал зубами сигарету и щелкнул зажигалкой.
– Как я догадался? – Аракос издал короткий смешок. Его шаги сначала удалились от сумки, затем быстро приблизились.