– О-о! – сказал я, ощупывая эту упругую и восхитительную форму. Рывком расстегнул рубашку и повторил: – О-о! Ого-го!
– Эй, Булатов, или как там тебя теперь… – Похоже, у Элсирики тоже возникли проблемы с дыханием. Дышала она часто и очень тяжело, глядя на меня большими серебристо-голубыми глазами.
– Я не Булатов, – вырвался из моего горлышка бодрый и звонкий голосок. – Я – Элсирика. Ага. Та самая великая кенесийская писательница. Мать грешная, как же здорово это!.. – Я снова с вожделением помял свою грудь.
– Не смей так поступать с моим телом! – Рябинина сердито топнула ногой.
– Ну, получилось? Говори, Анька, все в точности получилось?! – нетерпеливо спросил я.
– Получилось, – неохотно признала Анна Васильевна. – О боги, как я раньше не подумала, кому вручаю свой образ?! Тебе бы, маг Блатомир, я бы и волосинки своей не доверила!
– Давай зеркало. – Скидывая по пути рубашку, я подбежал к сумке. – Где там у тебя была косметичка?
Рябинина помогла найти мне сумочку со своими «волшебными» средствами, извлекла из ее кармана небольшое зеркало в форме сердечка.
Я взял его и увидел свое отражение: с зеркального стекла на меня смотрела самая настоящая Элсирика. Даже на ресницах сохранились крошечные комочки туши, и на губах алел след помады. Только глаза… Нет с глазами было все в порядке – настоящие Анькины глаза, ясные, серебристо-голубые, магнетические, однако имелся в них какой-то тайный нахальный отблеск, которого я прежде не замечал.
– Вот и хорошо, – с полным удовлетворением сказал я, поправил растрепавшиеся локоны, изобразил кокетливую улыбку и сладостно проговорил: – Граф Конфуз Пико… Вы сегодня мой!
– Булатов, я очень тебя прошу, – трагически проговорила Рябинина. – Не порочь мое имя. Пожалуйста!
– Да не волнуйся ты. Все будет в полном ажуре. Эх! – Я потряс своими новыми грудями. – Страсть как здорово! Ой, нравится мне это дело, Анна Васильевна. Так и хочется самого себя трахнуть.
– Только попробуй – и я тебя убью! – прошипела Элсирика, жалобно глядя на свой, вернее, уже мой обнаженный бюст.
– Ладно. Ты главное не волнуйся. Ни за честь свою, ни за все остальное, – успокоил я ее и с притворной стыдливостью накинул на себя рубашку. – Сейчас коньячку по рюмке выпьем за успех, и пойду. Уже вечереет.
Раздвинув ветви куста, я глянул на родовой замок Сура Пориза. Последние отблески солнца остывали на его стенах. На средней башне вечерний ветерок слабо шевелил языкатый флаг. Чуть постояв в молчании, я достал из сумки бутылку коньяка, шоколад и пластиковые стаканчики, выложил запасную пачку сигарет – беседы с господином Конфузом могли оказаться долгими и нервными.
– Госпожа Элсирика, – сказал я, осторожно наливая коньяк в стаканчики, – ты действительно думаешь, что граф проявит излишнее э-э… мужское рвение? Начнет домогаться тебя, в смысле меня?
– А ты как думаешь? – фыркнула Рябинина, неохотно устраиваясь рядом со мной. – Видишь ли, Булатов, мне плевать, что там между вами случится, но ты сейчас выглядишь точно как я. И если с тобой там произойдет что-нибудь нехорошее, то это все равно что случится со мной. А я очень не хочу, чтобы граф в список своих любовных побед еще внес победу надо мной без всяких на то оснований.
– Не волнуйся, детка. Это кто еще кого победит. Если ты думаешь, что он затянет меня в постель, то… – Я рассмеялся и протянул писательнице стаканчик, – то хотел бы я видеть его рожу. Ведь ниже пояса я совсем не изменился.
– Я заметила. У меня никогда не было таких безобразных ног, – Рябинина одним глотком выпила коньяк и горестно мотнула головой.
– В общем, будь спокойна за свою непорочность. Облик морали! Гарантирую. – Я разломил шоколад и поднес кусочек к ее губам. – Давай мне достойное платье. Самое красивое из своих. И помаду дай, красивые губки себе нарисую.
Когда над поляной повисли сумерки, я был одет в элегантное синее платье, к моему удивлению, достаточно удобное, приятно облегавшее тело. И губки мои были подкрашены. И ресницы обволакивал скромный слой туши. И тонкий цветочный аромат духов исходил от роскошных золотисто-рыжих волос. Однако в этом очаровательном, несомненно женственном облике имелся один недостаток – сапоги сорок третьего размера, торчавшие из-под длинной юбки. Увы, с ними ничего нельзя было поделать: Анькина обувка не лезла на мои ноги, по-прежнему остававшиеся ногами Блатомира.
Мы выпили с Рябининой еще по три рюмки коньяка за успех, скурили по сигарете, и я, взяв сумку и посох, зашагал к замку.
– Игореша! – окликнула меня Элсирика на краю поляны. – А как же посох? Конфуз сильно удивится, увидев меня с посохом мага.
– Спрячу его в сумку. Прямо сейчас. – Я сунул свое орудие в секретное отделение и зашагал дальше.
– Игорь! – снова подала голос Рябинина.
Я остановился, обернулся.
Она подбежала, крепко обняла меня и поцеловала. Страстно и нежно. В губы.
– Пожалуйста, возвращайся скорее! – зашептала она. – Я буду очень ждать!
Часть четвертая
КОНФУЗ ПИКО И ЖУТКОЕ ПОДЗЕМЕЛЬЕ
Одно утешение – может быть, я не выглядел таким дураком, каким себя чувствовал.
1
Добравшись до дороги, я оглянулся. Элсирика все еще стояла у края поляны, едва заметная среди вечерних теней. «Прощание славянки», – отчего-то пришло мне на ум. Госпоже Рябининой явно не хватало голубого платочка в руке, которым она могла бы помахать мне вслед и вытереть слезу. Только в нашем драматическом расставании славянкой был еще и я, поскольку счастливо унаследовал верхнюю часть ее тела. Как же все-таки это чудесно! Вот что делает высокая магия с людьми: был себе нормальным мужчиной (я бы даже сказал, агрессивно-нормальным), а стал по пояс женщиной. Тоже весьма нормальной: молодая, аппетитных форм грудь покачивалась при каждом шаге, отчего нижняя, мужская часть моего организма испытывала естественное и сильное возбуждение. Это мешало сосредоточиться на главной цели, которая вела меня в замок графа Конфуза Пико: за второй половинкой ключа, находившегося, конечно, в гробу Сура Пориза Рыжего.
– Ничего, прорвемся! – сказал я, шагая быстрее к мостику, перекинутому через неглубокую канавку, оставшуюся от некогда глубокого рва. – С моими женскими чарами, господин Конфуз, вы мне не только ключик на блюдечке принесете, вы будете готовы весь замок подать к моим ногам. Впрочем, к ногам вряд ли… Ведь именно ноги выдавали меня. Торчавшие из-под юбки сапоги сорок третьего размера с бронзовыми кантами и вышитыми суровой ниткой василисками, явно служили не тем пьедесталом, который должен нести утонченный и возвышенный образ госпожи Элсирики. Но я не сомневался, что справлюсь и с этой ничтожной проблемой. Совру что-нибудь – ложь из уст красивой женщины звучит ангельским откровением. Ха! Мало ли что с моими ногами, быть может, мозоли после долгого странствия требуют именно такого размера обувки.
Перейдя мостик, я остановился возле ворот и постучал. Ох, до чего же неудобные эти женские кулачки: хрупкие, маленькие, жалкие! На мои постукивания створка ворот, обитая железными полосами, не отреагировала практически никак. Зато я вынужден был вскрикнуть: «Ай!» и схватиться за ушибленные пальцы. После неудачного опыта с кулачком я решил постучать ногой. На удары тяжелых сапог ворота отозвались скрипом, и тут я увидел веревочку, закачавшуюся прямо перед моим носом. Несомненно, она соединялась с хитрой системой, служившей чем-то вроде дверного звонка. Я потянул за упругий хвостик несколько раз, и во дворе замка неровным, долгим звуком запел колокол и залаяли собаки. Через несколько минут по ту сторону ворот послышалось ворчание и неторопливые шаги прислуги.
– Кого там демоны притащили? – полюбопытствовал недовольный голос.