– Есть еще некоторое обстоятельство… – тоже негромко проговорил граф Ланпок и отошел на шаг к окну. – Как бы вам сказать… Существует еще одно пророчество, которое произнес шесть дней назад оракул…
– Оракул Греда у другого священного источника, – передразнил я, чувствуя, что меня мутит от их пророчеств.
– Откуда вы знаете? – Рерлик недоуменно и испуганно уставился на меня. – У храма Греда Трисолнечного был только граф Ланпок с немногочисленной свитой.
– Да так, догадался посредством дедукции, – ответил я. – Ну, говорите-говорите, что предсказали жрецы на этот раз?
– Понимаете, господин Блатомир, чтобы иметь наиболее точное предсказание, мы решили, что будет разумным получить его в разных храмах, и ответы прорицателей свести воедино. В храм Юнии Вседающей ездил маркиз Вашаб, – пояснил Нестен, помахивая шляпой. – А я имел счастье посетить святилище Греда. Странно, но предсказания от служительниц Юнии и оракула Греда получились не совсем одинаковыми. Есть между ними кое-какая разница…
– Да, очень странно. Снова боги договориться не в состоянии. Прямо-таки невероятные дела происходят, – съязвил я. – Так что сказал оракул Греда?
– Он сказал… – Маркиз замялся, теребя платок и поглядывая на Нестена.
Через полминуты тягостного молчания граф понял, что все-таки отвечать придется ему.
– Он сказал, будто Сапожок Пелесоны найдет некая молодая госпожа по имени Элсирика, волосы которой окрашены солнцем, которая появится на рассвете у Восточных ворот Рорида. Ну и еще сообщил кое-какие приметы этой важной особы, и без того известной в Кенесии. Мы ее также нашли и привели во дворец.
– Позвольте, но тогда зачем вам нужен я? Пусть эта важная и солнечная девица ищет ваш сапог. – Я почувствовал себя уязвленным и встал с дивана.
– Извините, господин Блатомир, но из пророчеств получается, что Элсирика и вы способны отыскать Сапожок с равным успехом. Нам необходима и ваша помощь, и госпожи Элсирики, – проговорил маркиз, разнервничавшись так, что платок выпал из его ладони.
– Сдается мне, что на этот счет должно быть еще одно пророчество. – Я горько усмехнулся и оперся о стол. Моя рука снова потянулась к канделябру – отчего-то захотелось опустить его на голову одного из кенесийцев. – Разве вы не посылали своих людей к оракулу храма Вирга? – поинтересовался я. Ведь вполне логично предположить, что они должны были спросить совета и у третьего гильдийского бога.
– О! Вы и об этом знаете?! – восхитился моей проницательностью маркиз. – Да, посылали и к нему господина Дереванша. Но, увы, оракул святилища Вирга отделался молчанием. Как мы ни старались, старик не смог наладить общение с богом. Разбили об алтарь три десятка яиц, сожгли волчью шкуру и семь козлят зарезали – все безрезультатно.
– Понятно. Занят был Вирг реальными божественными делами, – констатировал я и подумал, что надо бы поскорее выбираться отсюда.
После суток, милостью маркиза Вашаба проведенных в глубокой отключке, и утомительной чепухи с прорицаниями я чувствовал себя злым, голодным и не удовлетворенным во многих человеческих нуждах. А эти, так сказать, господа дворянского происхождения даже не торопились предложить мне нормальный завтрак или кофе с гамбургером, на худой конец. В общем, нужно было проваливать из дворца, найти приличную харчевню с хорошей кухней и там за стаканчиком вина обдумать сложившееся положение. Наверное, сейчас мне следовало сказать: «Ну, счастливо оставаться, добрейшие маркизы с графьями и дереваншами, удачи вам всяческой, здоровья и благоприятных астрологических прогнозов, а я пошел башмаки Пелесоны искать. Адью», и твердой поступью направиться к двери. Только я вовремя вспомнил о своей волшебной сумке и посохе. Вспомнил и подумал: а не собираются ли господа дворяне этак хитренько оставить мое имущество в залог? И целы ли мои драгоценные вещи или их по несусветной глупости оставили в дорожной пыли у ворот? Поэтому вместо того, чтобы торопливо распрощаться, я спросил:
– Надеюсь, сумка моя и посох в сохранности?
– Да! Конечно! В самом надежном месте под присмотром королевских гвардейцев, – заверил граф Ланпок, для убедительности помахивая шляпой куда-то в сторону комода.
– И вы мне их немедленно выдадите? Я же не могу отправиться на поиски Сапожка без сумки и посоха.
– Обязательно выдадим, господин Блатомир. Сразу же после аудиенции с королем. Он скажет вам несколько напутственных слов. Вам и госпоже Элсирике, – отозвался Рерлик Вашаб. – Если вы готовы, то пойдемте в Цветочный сад. Должно быть, король прогуливается там. И там же дожидается госпожа Элсирика.
– Пойдемте. – Я взял с тумбочки плащ, отмечая, что его кто-то побеспокоился зашить, и направился за кенесийцами.
Честно говоря, было интересно посмотреть на первое лицо этого несчастного государства, лицо, судьба которого была под каблучком святейшей Пелесоны, а также в моих крепких руках.
4
Пройдя в южное крыло дворца и спустившись по широкой лестнице, мы вышли в сад и двинулись по дорожке между магнолий. От цветочного запаха воздух здесь казался пьяным и сладким. Под ногами хрустела гранитная крошка, а за ветвями, белыми от цветов, журчал фонтан. В общем, сад был вполне королевский, и его великолепный вид даже несколько улучшил мое мнение о Люпике Третьем и мирке, в который меня занесло университетское распределение.
– Сюда, пожалуйста, господин Блатомир. – Маркиз коснулся моего локтя, увлекая меня к дорожке, отходящей от аллеи. – Элсирика должна ждать там.
Едва мы миновали клумбу ирисов, как нам открылась беломраморная беседка. На ступеньки вышла тучная пожилая дама в роскошном платье и немолодой субъект с тростью; мишура и золотые ордена во множестве украшали его торжественный мундир.
Из этой сладкой парочки Элсирикой, скорее всего, являлась пожилая дама, приветствующая нас улыбкой поварихи, у которой только что сгорел праздничный пирог. Я тоже улыбнулся и подумал: «Неужели эту кухарку они пророчили мне в конкуренты в розыске Сапожка?! Агата Кристи нашлась на мою голову!»
– Приветствую, восхитительная э-э… Элсирика! – воскликнул я, не доходя до ступенек и игнорируя ее протянутую для поцелуя руку.
– Это герцогиня Клуфра Паноль, – наклонившись к моему уху, быстро прошептал Нестен.
– Черт! – Я растерялся лишь на один миг: порозовел, почесал за ухом. И тут же легко исправил положение: – Шутка, ваша светлость. Надеюсь, развлек вас. Мм, моя прелесть. – Без особого аппетита я приложил губы к ее сморщенной руке.
Оторвавшись, обратился к субъекту, отягощенному орденами:
– Получается, вы – Элсирика?
– Это супруг герцогини, уважаемый герцог Горис Паноль, – прогнусавил мне в другое ухо Рерлик.
– О! Приветствую, господин Паноль! Рад до сумасшествия! – Я изобразил на лице восхищение, отпустил любезный поклон и принялся искать взглядом неуловимую Элсирику.
В беседке ее точно не было. Я озирался и ощущал, что она где-то здесь и что с семейством Паноль я угодил в неловкое положение. Герцог о чем-то ворчал подскочившему к нему Дереваншу. А его красотка жена продолжала глупо улыбаться, как будто помимо пирога у нее сгорела утка с яблоками и полкухни в придачу. Причем улыбалась она всей душой и именно мне.
– Опля! – услышал я сзади, и тут же мои глаза закрыли мягкие ладони.
– Госпожа Элсирика! – На этот раз я угадал безошибочно.
Повернулся и обомлел. Вообще-то меня трудно удивить. Все странные вещи, даже чрезвычайно странные, которые происходили перед моими глазами, никогда не доводили меня до того состояния, когда открываешь рот и при этом не можешь произнести ни звука. Даже в темном университетском подвале, когда на меня напал дух магистра Шарипова (как выяснилось позже, инициированный двумя ведьмами-шутницами с пятого курса) я не был в той точке предельной растерянности. По крайней мере тогда, при виде синей рожи магистра, я смог открыть рот и даже закрыть его, снова открыть и заорать благим матом. А в этот раз я только рот открыл и замер в глупейшей позе, вытаращив глаза и вытянув руки вперед.