Взяли своих раненых и тронулись в путь. Рыжий шёл сам, а раненых бойцов и убитого Александра пришлось нести по целинному снегу, в котором то и дело по колено утопали наши ноги. Рыжего после ранения комиссовали, и он прислал нам письмо о том, что был рад возможности служить с нами.
По хребту и по долине идти было несложно. Самое трудное предстояло впереди — вместе с ранеными и убитыми солдатами преодолеть маршрут в несколько километров по скалистой тропе вдоль горной реки. Помню, как один парень сорвался и повредил руку, но хорошо, что удачно зацепился за скалу и не сорвался в горную реку. Мы шли без всякого прикрытия на пределе человеческих возможностей, изнемогая от усталости. Ожидали нападения в любую минуту, не имея возможности защититься, т. к. по 6–8 человек несли каждого раненого и убитого Александра, Те, кому посчастливилось «отдохнуть», тащили автоматы и вещмешки своих товарищей.
Груню выносили афганцы, и когда мы его увидели, он был без бушлата и ремня, в одном сапоге с привязанной на запястье картонной биркой от сухпая, на которой было написано его имя и фамилия, номер части, дата смерти. Его волочили по земле и бросали под уклон, он падал, распластывая беспомощно руки, его подхватывали и снова бросали вниз, сердце замирало от этого зрелища, но все понимали, что тащить его самим было бы выше сил. Сделали замечание афганцам, но им было совершенно всё равно.
Переправа.Наконец — то, опасная и обрывистая тропа сквозь скалы вывела в ущелье. Причём, с нашей стороны продолжались скалы, а на другой стороне узкая полоска берега, покрытая крупными гладкими валунами, за которой крутой склон, поросший кедрачом. Приняли решение — наводить переправу.
Сначала переправили на верёвках дозорную группу, потому что большие деревья были на другой стороне. Потом стали торопливо валить кедры. Зимой очень короткий день, и нам надо было выйти засветло к БТРам, которые ждали нас значительно ниже.
Несколько кривых деревьев связали верёвками, а к ним привязали ещё такой же плот. Следующий плот привязали, и он лёг на другой берег. Всю эту конструкцию разместили поудобней на выступающих из воды камнях и связали верёвками. Двое бойцов стояли по двум сторонам реки, (она была не очень широкая, метров 20–25, но очень стремительная) и держали верёвку, изображая поручни. Опереться на них нельзя, а в случае если ты упадёшь в воду, то за верёвку тебя вытащат. Как нам удалось переправиться самим и перенести раненых (их пришлось нести вдвоём) сейчас даже не представить, но дело сделано и, гарцуя по валунам как козы, мы двинулись в путь.
Медик.Через некоторое время навстречу выбежал прапорщик-медик и двое бойцов (молодой мужик лет 26–28 с совершенно невоенным лицом, с простым и трогательным выражением) увидев нас, злых и измученных, он всплеснул руками и бросился помогать, крикнув своим спутникам, чтобы сменили наших. Он как- то неудобно перехватил плащ-палатку в изголовье раненого, закинув локти к верху, и взвалил себе на плечи, плечи раненого бойца, освободив сразу двух разведчиков.
Прапору было тяжело и неудобно, но он впирался и где-то через километр другой мы вышли к переправе. Афганцы оставили Груню, и пошли дальше вдоль реки.
БТРы.Три БТРа въехали по грудь в речку, и мы стали карабкаться на них, подавать раненых, нести по БТРам, протискиваясь между башен, переступая с машины на машину и сгружать раненых вниз. До чего же всё-таки в армии любят отравить жизнь друг другу…
Невдалеке, на берегу реки, у заросшего кедрачом склона, стояли низкие кошары (домики для овец с плоской крышей). Мы заползли туда, чтобы отдохнуть, перевязать раненых и спокойно дождаться, когда нас увезут. На БТРах думали, что кто- то ещё выйдет вслед за нами, но день клонился к концу, и стало смеркаться.
Наконец-то, БТРы вылезли из речки, и мы стали грузить раненых в десанты, потом вскарабкались сами и поехали по заснеженной горной дороге. Как часто приходилось выбираться на переполненных БТРах. Наверху мало выступов, чтобы держаться, и только огромным усилием воли, удерживаешься на скользком железе, чтобы не сорваться с брони и улететь под откос или в пропасть. Однажды на Панджшере, когда мы под утро возвращались из разведки, нашу роту забирали 2 БТРа. Вот это было незабываемое ночное шоу в полной темноте без огней. Тогда только один человек упал с брони.
Остановка.