Он медленно повернулся и подошел к одной из дверей, ведущих на террасу. Он широко распахнул ее, впустив струю влажного воздуха. Несколько мгновений он постоял, пристально вглядываясь в темному сада. Рука его придерживала тяжелые складки гардины. Дождь все не унимался. Вид на гавань был скрыт в тумане. Ричард шагнул вперед и застыл в косых потоках дождя. По спине Сары пробежала дрожь: дождь и туман, неподвижная фигура Ричарда как будто набросили чары на комнату. Они как бы замерли, соединенные этим колдовским мгновением. Он обладал странной силой, способной одним своим присутствием здесь заставить ее ощутить боль и отчаяние.
— Ричард! Ричард! — прошептала она про себя.
Ветер шелестел в верхушках деревьев, сад был пуст и одинок. Наконец он снова обернулся к ней.
— Это еще не конец, Сара. Мы еще часто будем видеться: Эндрю позаботился об этом, сделав свое щедрое предложение. Я только надеюсь, что ты будешь страдать не меньше, чем я страдал в прошлом. Я надеюсь, что ты познаешь хоть часть моих мучений. — Он изящно поклонился ей. — У нас впереди еще много времени, у нас с тобой.
Затем он пересек террасу и перемахнул через ограду.
Через несколько минут, услышав стук копыт по дорожке, Джереми Хоган поднялся со своего места в столовой, где он заканчивал ужин, принесенный Энни Стоукс. Он отворил стеклянную дверь и ступил на веранду. Выходя, он заметил, что Сара быстро метнулась назад в гостиную.
Он перегнулся через перила террасы, чтобы уловить последний раз фигуру всадника, увидел, как сверкнула униформа на фоне строгих древесных стволов.
— Да-а… — пробормотал вслух Джереми. — Ну-ну, скачи так, как будто вы с лошадью так и родились вместе, но я не стану плакать, капитан Барвелл, если услышу, что ты свалился и сломал свою чертову шею!
Вечером, через три недели после прибытия Барвеллов, Эндрю стоял у одного из окон в гостиной майора Фово, критически рассматривая собравшуюся толпу.
Пока лишь восемь или около того пар собралось здесь, но снаружи отчетливо доносился звук прибывающих экипажей и сердитые выкрики возниц, которым с трудом удавалось удерживать в одном ряду беспокойных лошадей, ожидая очереди подъехать к открытым дверям. Они все приедут, все до одного: даже из далекой Парраматты приедут, потому что любопытство в них так сильно. Ни одна женщина в колонии, дай ей подобный шанс, не откажется от встречи с Элисон Барвелл. И многим среди них было известно, что Кинг, еще не вступивший в должность губернатора, обещал присутствовать на приеме в доме Фово.
Через комнату Эндрю поклонился жене Джона Макартура, стоящей у камина, но внимание его сразу же переключилось на группу у дверей. Там была Элисон в сказочно красивом туалете, а рядом с ней — Ричард. «Красив, дьявол, — подумал Эндрю, — хорошая пара для утонченной Элисон». Фово вилея вокруг них, иногда подавая сигналы слугам, которые обносили прибывших гостей. Справа от Элисон, чуть позади нее стояла Сара. Эндрю с гордость наблюдал за своей женой: высокая, в платье из розового шелка, — только румянец на щеках и непрерывное движение веера выдавали ее волнение.
В зале стоял гул от разговоров. Фово вышел вперед, чтобы приветствовать своих гостей, которым сначала представляли Элисон, потом — Ричарда. Когда очередной гость собирался отойти, Элисон поворачивалась и с чарующей улыбкой представляла Сару: «Вы, конечно, знакомы с моей подругой — миссис Маклей…»
У некоторых женщин это вызывало откровенно враждебную реакцию: поднятые брови, чопорный поклон. Менее уверенные в себе одаривали ее застенчивыми, несколько испуганными улыбками, а затем на виду у всех отходили, чтобы обсудить неожиданный поворот событий. На лицах же мужчин, почти без исключения, Эндрю читал восхищение, а в некоторых случаях — удовольствие от сознания, что можно наконец встретиться и поговорить с миссис Маклей не через прилавок.
Вошли Джеймс и Джулия Райдер. Комната начала быстро заполняться, и вскоре народу набралось так много, что Эндрю стало труднее увидеть маленькую церемонию, неизменно повторявшуюся у дверей. Он двигался меж гостей, тут и там кланяясь знакомым, но не останавливаясь, чтобы не быть втянутым в беседу и чтобы не потерять общую направленность разговора. До него донесся голос одной известной сплетницы:
— Хотела бы я знать, как эта Сара Маклей оказалась подругой миссис Барвелл. Просто возмутительно, что ее пригласили сюда знакомиться с порядочными людьми…
Ей мягко ответил мужской голос:
— Но Барвеллы говорят, что оба знают ее с детских лет.
С легкой улыбкой Эндрю двинулся дальше.
Он приостановился, чтобы послушать сказанное новобрачной, прибывшей недавно из Англии:
— Вы полагаете, после этого миссис Маклей будут принимать? — Она нервно усмехнулась. — Я думаю… я бы хотела познакомиться с ней, хотя она меня немного пугает. Ну, посмотрим сначала, как отнесется к ней мистер Кинг…
А молодой лейтенант сказал восхищенно приятелю-офицеру:
— Говорят, она убила сбежавшего ссыльного. Вот это да!
Эндрю пробрался к группе у дверей, но не присоединился к ней. «Элисон законченная актриса, — подумал он, — или ее так вышколил Ричард». Каждую минуту она оборачивалась к Саре, чтобы спросить ее о чем-то, тихонько похлопывала ее по руке веером, смеясь, наклонялась, чтобы выслушать ответ. Было впечатление идеальной пары старых подруг, близких и непосредственных в общении. Она держала Сару рядом, вынуждая каждого, кто подходил, включать ее в разговор. Все это осуществлялось в полном соответствии с правилами хорошего тона: ни разу в манере Элисон не проскользнуло, что ей известно отношение всех этих поджавших губы женщин к жене Эндрю Маклея. На Эндрю Элисон Барвелл произвела в тот вечер незабываемое впечатление: ее чарующая живость не иссякала, ни разу, даже на миг, не изменила ей. Она прекрасно справлялась со всем, с чем ей надлежало справиться. Он улыбнулся про себя. Она была леди, и такой леди, которая никогда не отступит от предписанных ей положением правил, даже если мир перевернется вверх тормашками, а именно таким он и должен был ей представляться в этот миг.
Внезапно все присутствующие невольно замолчали. Никто не объявил прибытия нового губернатора и его жены, но шепот волной пронесся по залу. Головы повернулись, шеи вытянулись, разговоры велись по инерции, в то время как глаза говорящего были устремлены на дверь.
Филипп Гидли Кинг и Жозефа Энн, его темноволосая жена, вошли в зал. Пока еще было преждевременно оказывать им все причитающиеся губернаторской чете почести, тем не менее они завладели вниманием всех присутствующих. За ними следовали капитан Эббот с женой, в доме которых они остановились.
Эндрю с напряженным интересом наблюдал за сдержанной церемонией приветствий и поклонов. Было известно, что Элисон — любимица Жозефы Энн, да и сам Кинг смотрел на нее с благосклонной улыбкой. Ее представили Эбботам, а затем она изящно протянула руку в сторону Сары.
Тишина в комнате стала напряженной. Одна из женщин в толпе привстала на цыпочки и чуть не упала. Ее невольный вскрик был ясно слышен в тишине.
До всех в зале донесся четкий голос Элисон:
— Сэр, могу я представить вам своего дорогого друга, миссис Маклей? Мы очень давно знаем друг друга — почти с самого детства.
Кинг поклонился.
— Счастлив познакомиться с вами, мадам. Каждый, кто является другом нашей очаровательной миссис Барвелл, конечно…
Эндрю полуприкрытыми глазами наблюдал, как переливался розовый шелк платья Сары, когда она присела в глубоком реверансе. Он нисколько не сомневался, что до сведения Кинга уже довели полную биографию Сары. Колония была слишком мала, чтобы оставить нового губернатора на протяжении четырех недель в неведении относительно домашних и финансовых дел всех значительных граждан. Эндрю знал, что Кингу известно и то, что муж этой бывшей ссыльной имеет определенную власть — власть своего несомненного богатства и того веса, который у него есть среди монопольных торговцев. Основной же целью Кинга было разрушение монополии этого кружка, будь то путем мирных уговоров или открытыми боевыми действиями. Как бы ни повернулись события, ему полезно заручиться дружбой людей, которых он собирается подчинить. И вот этот, пока неофициальный, губернатор Нового Южного Уэльса улыбнулся высокой молодой жене Эндрю Маклея, которую ему представила дама безупречной репутации. Всегда лояльная по отношению к действиям мужа, Жозефа Энн поспешила последовать его примеру.