– Да ладно вам, вы же просто поете им за деньги, – старый Карл снова засмеялся, не обращая внимания на перекошенное от злости лицо главы Блэк. – В них благородного столько же, сколько и в моей собаке, а величие давно было истрачено на взятки и интриги. И не смотри на меня так, милая Изольда, я говорю и принимаю правду, все певчие дома стали торговцами, продающими свои голоса подороже. Я, например, продался сегодня мэру, который продвигает мерзавцев в правление…
– Никогда, никогда семья Блэк не продавалась! Мы лучшие из лучших, с древней историей, благословленные самими ангелами! Или наши голоса, способные очищать мир от демонов, куплены за деньги?
– Да-да, благородство и чистота в каждой капле крови. Где, кстати, юная Сара? Или вы спрятали ее от нас?
– А не из-за вашего ли бесчестия и грязных мыслей девочка вышла ущербной? – старая Изольда резко встала, бокал с вином упал и окрасил белоснежную скатерть в красный. Обе семьи смотрели друг на друга тяжелыми, темными взглядами. Стало совсем тихо, слышалось только сбивчивое дыхание Изольды и нервное икание Клары. Бакенбарды Карла пугающе поднимались вверх, вот-вот должна была разразиться гроза.
– Госпожа, – к хозяйке дома подошла маленькая, почти невесомая служанка. – К вам посетители.
– Так, – старуха, кажется, пришла в себя. Выпрямившись, она гордо осмотрела присутствующих и уже ровным голосом продолжила, – прошу меня извинить, глава семьи Блэк никогда не пренебрегает посетителями.
Она вышла из комнаты. Следом за ней, поклонившись присутствующим, быстрым шагом вышла и Кларисса, почти не отличимая со спины от матери.
– Да уж, отец, – Билл Блэк откинулся на спинку стула, – не стоило тебе начинать весь этот разговор. Все-таки Сара не поет из-за моей крови, наша магия слабее, чем у них.
– Все равно, – старик крякнул, добродушно подмигивая понурившимся детям, – чистота и благословение ангелов может быть только у деток. Если бы мы хотели быть поистине благородными, то пели без остановок для каждого человека, желая избавить его тело от болезней, а лицо от морщин. Но тогда бы наши услуги не ценились так сильно и не стоили так дорого, и скатерть эту, – Карл приподнял край кружевной материи, – ни один из нас не смог бы себе позволить.
Юная Лиза, состоящая полностью из принципов и ценностей семьи Блэк, встала с места, схватила брата за руку и вышла из комнаты, прямо держа спину. Взгляд, которым она одарила родственников, говорил о крайнем ее пренебрежении и недовольстве. Лизе было восемнадцать , и она мечтала и готовилась быть наследницей их древнего дома, разумеется, она презирала семью, из которой вышел отец, и не принимала сестру, не могущую спеть даже самый простой мотив. Девушка тащила за собой брата, который ничего толком не понимал, но чувствовал неприятную и напряженную атмосферу. Они прошли по длинному коридору и тихо проникли в кабинет. Трое мужчин в походных плащах стояли спинами к горящему камину и умоляли старуху Изольду о спасении.
– Демон пожрал уже двадцать три человека! Наш священник не смог с ним справиться, только гнал его от одного жителя деревни к другому. Сейчас мы заперли тварь в небольшом домике на краю деревни. Нас отправили к вам, как к лучшим в изгнании демонов, пожалуйста, уберите эту мерзость из нашей деревни!
Кларисса стояла позади матери с непроницаемым лицом, Лиза внимательно следила за ней, стараясь впитать и запомнить как можно больше от этой женщины, будущей наследницы всего поместья.
– Это мощный и темный демон, – сказала старуха, – пожрать двадцать три жизни за неделю… Чем вы вообще думали, когда священник не справился? С каждой новой жертвой нечисть становится сильней, и мы должны рисковать из-за вашей глупости?
Один из мужчин достал туго набитый кошелек из-под плаща и поставил его на столик перед Изольдой Блэк. Он ничего не сказал, но лицо его говорило само за себя – если бы не нужда, ноги бы его не было в этом доме. Лиза вздернула подбородок, она знала про таких людей, мнящих себя чем-то особенным. Они ничего не имели, кроме своих жизней, но воротили нос от благородных Блэков, объясняя это тем, что чистоту и благодать голосов нельзя продавать. Эти люди ничего не достигли и не принесли никакой пользы для общества, так с какой стати петь для них?
Глава семьи даже голову не повернула к мешочку с деньгами. Она внимательно следила за гостями, словно оценивая их. Наконец она встала, ударив тростью о пол.