Дверь распахнулась и Билл Блэк вместе с сыном вошли в приглашающую к себе темноту. До них донесся холод и клокочущее дыхание чего-то живого. Красный закатный свет едва пробивался в заколоченные окна, певцы с трудом рассмотрели небольшую комнату – шкаф у одной стены, стул у другой, и кровать, на которой лежала куча тряпья. Эта куча мерно поднималась и опускалась вместе с рвущими легкие звуками, демон или спал, или притворялся спящим.
– Пап? – Том испугался. Рядом был только отец, почти все жители деревни предпочли остаться снаружи, готовые немедленно закрыть дверь на замок, один из мужчин в плаще вошел следом и стоял позади Билла, горящими глазами смотря на кровать.
– Что ж, – сказал Билл Блэк, не зная, что лучше сказать. Покусав губы, он убрал трубку, которую вертел в руках, в карман пальто и глубоко вдохнул.
По комнате полилась живительная песня. Чистейшие звуки наполняли самые темные углы, залезали в щели и норы, мужчина пел, сжимая и разжимая кисти, словно пытаясь ухватить убранную трубку. Куча на кровати зашевелилась, из груди создания, что пряталось там, начал выходить рваный и встревоженный рев. С пола, стен и окон поднимались тонкие, прозрачные и едва ощутимые шарики света, освещающие потрепанную комнату и перекошенное лицо демона.
Том вскрикнул, хватая отца за руку, сзади тяжело выдохнул и отступил деревенский. На кровати медленно выпрямился человек и одновременно не человек. Том видел, что у безмерно высокого и худого существа были человеческие руки, и ноги, и туловище, и голова. Но вот лицо было все в гноящихся ранах, длинных красноватых рубцах, из которых сочилась темная жижа, глаза не имели радужки, только точки зрачков, с яростью смотрящие на певца. Билл пел громче и громче, сжимая руку Тома, который неуверенно подхватил песню.
Два благословленных голоса сделали демону больно, рот существа открылся и из него раздался высокий, режущий уши писк. Билл и Том запели громче, призывая все больше световых шаров, темная тощая фигура нескладно зашевелилась и бросилась к старшему Блэку. Том закричал, прекращая петь, увидев, как чудовище схватило отца обезображенными руками. Этого мгновения хватило, чтобы черная густая дымка вылезла из широкого раскрытого и порванного рта твари и перелетела в поющий рот Билла. Мужчина тут же замолк, его глаза закатились, а тело задрожало, отбивая на полу нервную дробь. Тощая фигура упала с громким неприятным стуком, как может упасть мешок с костями. Мужчина позади Блэков закричал и побежал к своим товарищам, маленький Том вспоминал все пройденные уроки и наставления. Однако страх сковал его тело, он с ужасом следил за тем, как сереет кожа отца, как лицо, шея и руки покрываются трещинами, из которых медленно начинает сочиться темная жижа. Демон, завладевший телом его отца, перестал дрожать, улыбнувшись и глубоко вдохнув в новом теле, он скосил острые зрачки на мальчика.
Тома будто кто-то подтолкнул в спину, он начал петь, сбивчиво, но крепко, призывая свет. Демон трещал и пищал, но не шевелился, скованный песней. Сзади шумно подбежали деревенские.
– Везите их в поместье Блэков, – бросил старик, с неприязнью глядящий на обезображенного Билла. – Пусть изгоняют тварь всем семейством.
На Билла накинули какие-то тряпки и крепко обмотали, веля Тому не прекращать пения.
Обездвиженного Блэка забросили в кабину и усадили туда же мальчика, после чего наспех заколотили все возможные выходы. Двое из приведших их сюда прыгнули спереди и погнали лошадей обратно к поместью, на этот раз животных не щадили, не давали отдыха ни себе, ни им. Если они не успеют до того, как мальчик упадет от усталости, тварь сможет вырваться наружу.
Кабина вздрагивала и подпрыгивала, сбивая правильные ноты и запевы. Но Том не сдавался, он пел и пел, призывая свет и вытирая тыльной стороной ладони слезы. Внутри пахло холодом, затхлостью и разложением, маленький Блэк еще не умел изгонять сильных демонов, только сдерживать, все, что сейчас происходило, походило на самый страшный экзамен, что можно было себе вообразить. Горло начинало болеть, руки дрожали все сильнее, одежда промокла от пота и слез. Весь мир сузился и закрылся в этой маленькой кабинке, с пищащим на каждом вздохе демоном. Том не знал, как долго поет, не знал, что снаружи с бешеной скоростью проносится ночь, леса и редкие строения, не знал, что лошади хрипели и дергали взмыленными головами и боками, что мужчины снаружи кричали, подгоняя их, разрывая глотки своими воплями. Том видел укутанную тряпьем фигуру, все сильней и уверенней дергающей левой ногой и сжимающей скрюченными высвободившимися пальцами обледенелый затхлый воздух будто бы в поисках трубки. Стенки кабинки начинали сжиматься и давить, писк и клокотание демона были громче и настойчивей проникали в сердце мальчика, забывавшего все больше слов из песни.