Анна Григорьевна стушевалась:
- Вообще-то я бухгалтер, самый что ни на есть скучный счетовод. По-вашему, я глупости говорю? - она от неловкости поерзала на стуле.
Иван вроде бы и хотел обидеться за Лару, но у него почему-то не получалось.
- Нет, почему же глупости. Вы говорите как раз умные вещи, - Иван пожал плечами. - Только я не уверен, что это в полной мере относится к Ларе. И кто из них двоих, она или Павел, не справился со своей ролью в жизни - трудно сказать.
Анна Григорьевна насторожилась. Похоже, она пожалела о своих словах :
- Вы не слушайте меня, старую брюзгу. Наговорила тут... Знаете, когда день- деньской сидишь в одиночестве, начинаешь поневоле всякие выводы делать относительно других людей, в психолога превращаться. Курам на смех...
Иван внутренне напрягся: он почувствовал, что источник информации, то есть Анна Григорьевна, может в один момент закрыться. Как дверь перед носом. Надо было срочно спасать ситуацию. Он разлил остатки коньяка по рюмкам и глубокомысленно изрек:
- Знаете, чему я удивился? - он поудобнее устроился на стуле, всем своим видом демонстрируя, что ему здесь хорошо и что он настроен на серьезную беседу. - Меня, Анна Григорьевна, очень поразил тот факт, что мы с вами похожи. Вот, казалось бы, моя мама одного с вами возраста, однако мы с ней никак не можем найти общий язык. Всегда спорим. Ну, это понятно, конфликт поколений. Однако с вами я беседую на равных, и мне совершенно не хочется спорить, - с этими словами он приподнял рюмку. - Давайте выпьем за наше знакомство. Я очень рад, что сегодня приехал не вовремя.
Анна Григорьевна заметно расслабилась и ласково проговорила:
- Спасибо, Иван Владимирович, за добрые слова. Я сегодня провела роскошный вечер в компании с умным молодым человеком. Если бы старые клячи из нашего поселка узнали, - она кивнула в сторону улицы, - обзавидовались бы.
Иван рассмеялся.
- А что, среди этих сплетниц нет приличных женщин, что б скоротать досуг? - спросил он.
Анна Григорьевна выставила палец в Ивана:
- Вот, предельно точная характеристика. Именно так - сплетницы. Это не я с ними не дружу, не подумайте. Я человек простой, мне понятны людские слабости. Хотят сплетничать - на здоровье. Тем более что здесь им и заниматься то больше нечем.
- Так в чем проблема? - не понял Иван.
- А проблема, Ваня, такова - зять у меня дипломат, и потому вся его семья под прицелом. Понимаете?
- В общих чертах, - неуверенно произнес Иван.
- Объясняю: не имею я права разводить сплетни вместе с ними. Поселок этот, сами знаете, не деревня в три двора. Того и гляди, что разговорами своими вляпаешься в историю. А молчаливых здешние пенсионерки не любят тоже. Так что, от греха подальше... - Анна Григорьевна поднялась. - Пойду, поставлю чайник, а то уже остыл, - пояснила она и вышла в кухню.
Иван тоже поднялся, подошел к краю террасы, облокотился на перила. Сумерки сгущались. Во дворах и окнах поселка начали зажигаться огни. Впереди виднелся двор Фадеевского дома. Старые каштаны заслоняли своими раскидистыми ветвями обзор, но основная часть - бассейн и площадка около стеклянных дверей - была видна достаточно хорошо.
Сзади незаметно подошла Анна Григорьевна.
- Ну что, не видать, есть кто дома или нет? - услышал Иван за спиной ее голос.
- Не знаю. Во дворе никого нет. Свет пока не зажигали.
Женщина встала рядом с Иваном.
- Хорошо здесь у вас, - Иван вздохнул полной грудью. - А ночью, когда небо звездное, вообще красота - глаз не отвести. Когда Павел устраивал свои вечеринки, я с удовольствием шел на них только ради того, чтобы уединиться в укромном уголке и погрузиться в эту небесную красоту.
- Вы правы, Ваня. Я, бывает, жду ночью звонка от своих, так чтобы не уснуть, усядусь здесь в кресле и смотрю на небо, на дома, слушаю, как собаки лают... Дети- то мои на другом краю земли - в Австралии.
- Далеко.
- Совсем далеко.
Некоторое время они молчали. Потом Иван тихо заговорил:
- Смотрю я на эту площадку, где еще несколько дней назад мы веселились, и не могу поверить, что Павла уже нет. Их дом мне всегда казался каким-то радостным...
Анна Григорьевна шумно вздохнула:
- Я сама не могу смириться с этой трагедией. Знаете, я раньше злилась на ваши гулянья. А когда все это случилось, поверьте, злюсь еще больше. Тишина эта меня угнетает. Павел, бывало, здесь расхаживал, по телефону громко говорил, в бассейн с криками нырял. То смеялись, то ругались... Но ведь это жизнь, а что теперь?
- Да, жизнь как-то резко повернула у Павла не в ту сторону. И оборвалась. Лара все корит себя за случившееся.
- Почему? - удивилась Анна Григорьевна. - Павел очень своенравный мужчина был. Свою смерть он сам себе накликал.