Как бы мне ни хотелось заскочить к ГК-112, пристыковаться и получить из «уст» его искина полную, красивую сводку работ, я не мог. А не мог потому, что торопился. Я покинул Мир Фатх без официального разрешения куратора в разгар подготовки к генеральному сражению. Фактически, я был в самоволке, и каждая лишняя минута, проведённая здесь, увеличивала шансы, что полковник Клифт объявит меня дезертиром. Мне нужно было успеть. Сделать то, что задумал, и исчезнуть обратно, пока суета больших приготовлений скрывает моё краткое отсутствие.
— Тёма, — мысленно приказал я. — Всё-таки ускори движение «Стрижа». К дредноуту Империи Зудо. К «Великому Улью».
«Принято. Увеличиваю тягу.»
«Стриж» дрогнул, и двигатели загудели чуть громче. Через некоторое время Тёма вывел на главный экран контур дредноута. Он возник из ничего: угловатый, асимметричный, лишённый какой-либо эстетики, кроме эстетики абсолютной функциональности и угрозы. Он и правда напоминал гигантский, чудовищный улей или раковину какого-то космического моллюска-хищника. Контур был подсвечен красным — схематично обозначены колоссальные пробоины, развороченные взрывами крупного калибра. Целые секции корпуса отсутствовали, обнажая рёбра силового набора, похожие на обгоревшие кости исполинского скелета.
— Тёма, — спросил я тихо, глядя на экран. — А ты уверен, что мы не подвергнемся атаке или иным… агрессивным действиям со стороны дредноута? Вдруг у него сохранились какие-то активные системы охраны?
«Артём, по моим данным, успех в идентификации твоего нейросигнала как сигнала адмирала Империи Зудо составляет 97.3%. Протоколы, извлечённые из твоего мозга, уникальны и соответствуют высшему уровню доступа. На уровне базовой машинной логики корабль должен признать в тебе командующего.»
— Хороший процент, — пробормотал я, не отрывая взгляда от приближающегося контура. — Но 2.7% — это всё равно шанс получить залп плазмы в лицо. Будь начеку.
«Принято, Артём. Активирую пассивные сканеры на максимальную чувствительность. Готовлю протокол экстренного отхода.»
Глава 17
17
И вот мы подошли. «Стриж» замедлил ход, скользя, словно мелкая рыбёшка, вдоль гигантского, мёртвого бока «Великого Улья». Тишина в эфире была звенящей. Никаких запросов на опознание, никаких предупредительных залпов. Тёма, судя по всему, транслировал в эфир какие-то свои, расшифрованные коды, потому что по нам так и не стреляли.
Мой искин сориентировался в навигационной сети корабля и подвёл корму «Стрижа» к одному из самых крупных пробоин — зияющей ране в броне, достаточно широкой, чтобы внутрь мог протиснуться небольшой транспорт. Мы со Славой, уже облачённые в пустотные скафандры, стояли в грузовом отсеке, глядя на распахивающийся перед нами чёрный зев. Аппарель с шипением опустилась, образовав идеально ровный мостик прямо в разрушенный, заваленный обломками коридор.
— Я как знал, что взял дройдов с собой, — хмыкнул я себе под нос и мысленно отдал приказ. — Вперёд. Расчистка.
Три ремонтных дройда выкатились по аппарели. Их манипуляторы с громким скрежетом и лязгом принялись отшвыривать в стороны искорёженные панели, перерезать торчащую арматуру, сплющивать и сталкивать в груды более мелкий мусор. Два сервисных дройда последовали за ними, освещая путь мощными фарами и сканируя пространство на предмет скрытых угроз или активных энергосистем.
Как только проход стал достаточно широким, мы со Славой, используя мышечные усилители наших скафандров, довольно легко подняли первый вычислительный кластер и установили его на транспортную платформу.
— Погнали, — сказал я, и мы шагнули с аппарели на борт «Великого Улья».
Воздуха, разумеется, не было. Стены коридора, освещённые фарами дройдов, были покрыты слоем инея и космической пыли. Повсюду валялись обломки, оплавленные взрывами, обугленные останки чего-то органического, давно превратившегося в хрупкую пыль.