Наша группа двигалась медленно, но неотвратимо. Впереди, как сапёры на минном поле, шли дройды, расширяя и выравнивая путь. За ними — транспортная платформа с кластером, плывущая на магнитной подушке в полуметре от пола. За ней — мы со Славой.
Наконец мы дошли. Разрушенный коридор вывел нас в гигантский, пугающе знакомый ангар, похожий на тот, в котором я сражался, боролся с адмиралом Империи Зудо. Здесь всё было мёртвым, неживым. Колоссальное пространство пронзали лучи фар наших дройдов, выхватывая из темноты развороченные взрывом стены и свисающие, как кишки, пучки оптоволокна.
— Артём, всё в порядке? — в шлеме раздался голос Славы, полный подавленного благоговейного ужаса.
— Пока да, — ответил я, и мой собственный голос прозвучал чужим в герметичном пространстве скафандра. — Тёма уверил, что вскоре всё изменится.
Мы вдвоём, используя усилители, приподняли вычислительный кластер с транспортной платформы и аккуратно опустили его на запылённый пол ангара, прямо под сводчатый, почерневший потолок.
— Артём, — раздался в моей голове голос Тёмы. — Мне понадобится воспользоваться значительной частью твоих вычислительных мощностей для завершения процедуры интеграции. Необходимо прописать управляющий искин в системы корабля и активировать протоколы признания его в роли адмирала флота.
Я вздохнул. Даже через шлем звук был слышен.
— Тёма, я всё понимаю. Но, пожалуйста… действуй более снисходительно к моей черепушке. Медицинской капсулы здесь нет.
«Постараюсь, Артём. Начинаю.»
И на меня навалилась тяжесть. Огромная, давящая волна, будто на мой мозг опустился невидимый пресс. Если бы не жёсткий каркас пустотного скафандра, мои колени точно подкосились бы, и я рухнул бы на пол. Перед глазами поплыли круги, и снова, как вчера, по краям зрения замелькали обрывки кода.
И тут началось самое странное. Из темноты, из щелей в стенах, из-под обломков выползли… существа. Маленькие, размером с кошку, многоногие, похожие на механических пауков. Их «туловища» были из тёмного, неотражающего металла, а тонкие, суставчатые лапки двигались с неестественной, стремительной плавностью. Они не обращали на нас внимания. Их целью был кластер. Они облепили его, и из их брюшек выдвинулись тонкие, гибкие щупальца-кабели с наконечниками, похожими на иглы. С тихим, шипящим звуком они вонзились в предусмотренные для этого порты кластера. Другие такие же «паучки» устремились к открытым, разорванным кабельным трассам на стенах ангара, соединяя кластер с нервной системой дредноута.
Процедура заняла не больше десяти минут, но каждая секунда давила на моё сознание. И вот, когда последний «паучок» отсоединился и скрылся в темноте, кластер… ожил. Не так, как на станции. Он замерцал не привычными зелёными и синими огнями, а глубоким, пульсирующим багровым светом. И в этот момент весь дредноут вздрогнул.
Где-то в глубинах корпуса что-то загудело — низко, мощно. Погасшие десятилетия назад светильники аварийного освещения вдруг мигнули и зажглись, заливая ангар зловещим красным сиянием. А по стенам, словно кровь по венам, побежали слабые, пульсирующие огоньки по скрытым кабельным каналам.
Но самое жуткое было впереди. Из скрытых панелей в стенах выползли, выкатились или просто материализовались из тени странные устройства. Непохожие на знакомых дройдов. Что-то среднее между механизмом и… органом. Биомеханические щупальца с режущими и сварочными насадками на концах. Шарообразные сканеры на тонких, суставчатых ножках, испускавшие звуковые импульсы. Плоские, похожие на скатов, плазменные резаки, плывущие по воздуху. Они не обращали на нас никакого внимания. Их цель была ясна: ближайшие повреждения. Они набросились на обломки, на искорёженные балки, на разорванную обшивку. Начался ремонт.
— Тёма, — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Ты уверен, что всё в порядке?
«Артём, управляющий искин «Улей-Х» успешно интегрирован. Он запустил базовые протоколы самовосстановления и борьбы за живучесть корабля. В короткие сроки будут проведены работы по ремонту наиболее критичных повреждений. После стабилизации флагмана такие же процедуры будут инициированы на других кораблях этого Роя. Логика проста: то, что умерло — умрёт окончательно. То, что способно выжить — будет жить. Мы можем покинуть «Улей» и направиться к следующей цели.»
— Слава, пора! — крикнул я по радио, и мы, не теряя времени, погрузили всех пятерых дройдов на транспортную платформу для ускорения эвакуации. Рванули обратно по расчищенному коридору. Сзади доносились звуки начинающейся активной работы: скрежет, гул, шипение плазмы.