— Всем кораблям эскадры — на старт! — скомандовал я, занимая кресло. — Тёма, выводи флот на точку сбора для группового прыжка. Разгоняемся и прыгаем в систему «Граница Скорпиона». Немедленно.
На тактическом экране замигали одиннадцать зелёных значков моих кораблей. Двигатели загудели, набирая мощность.
Выйдя из прыжка в системе «Граница Скорпиона», мой искин Тёма без лишних слов подсветил на главном экране нашу позицию — удалённый сектор позади основной массы флота, где маячили силуэты «БДК-42», «УА-2» и двух скромных «СО». Я, не теряя времени, направил свой флот к этим кораблям, внутренне рассчитывая, что моё небольшое, но критичное опоздание никем не будет замечено на фоне общего хаоса развёртывания.
Я сидел в командирском кресле, прикованным взглядом к центральному экрану. Тёма развернул на нём тактическую картину в масштабе всей системы «Граница Скорпиона».
Основные силы флота Мира Фатх, отмеченные строгими зелёными клиньями и блоками, медленно, но неотвратимо двигались навстречу красной, пульсирующей массе — главным силам Империи Зудо. Между ними, словно стаи мелких, проворных рыб, сновали эскадры союзников из Республики Рампала и других миров, их метки светились бирюзовым. Ни взрывов, ни криков, только холодная геометрия сближающихся армад.
Я наблюдал, как зелёные клинья врезаются в красную массу. На мгновение границы смешались, карта превратилась в кашу из перемешанных значков. Потом она снова прояснилась, но теперь зелёных значков стало заметно меньше, а красные продвинулись вперёд. Где-то там, за миллионы километров от моего уютного кресла, гибли тысячи людей, взрывались реакторы, горели корабли. А я… я сидел в относительной тишине своего мостика и надеялся, что всё будет хорошо, и я спокойно отсижусь в тылу, отразив пару случайных налётов.
И моя надежда разбилась в тот момент, когда прямо рядом с нашим сектором, буквально «за спиной» у авианосца, пространство искривилось и разорвалось.
Пять красных отметок материализовалось на экране с таким внезапным коварством, что я вздрогнул. Они были близко. Опасно близко. Это были не линейные силы. Это была хищная, стремительная пятёрка кораблей класса «рейдер» или лёгкий крейсер.
— Контакт! Вражеский десант в тылу! — мысленно крикнул я, но Тёма уже действовал.
Одиннадцать значков моих кораблей мгновенно пришли в движение. Идеально синхронизированные, без суеты, они стали перестраиваться из ордера прикрытия в боевой полумесяц, выдвигаясь на перехват незваных гостей. Сердце заколотилось, но вместе со страхом пришла и странная уверенность. Мои ребята, вернее, моё железо, знало, что делать.
Но это оказалось не всё.
Пятёрка красных меток внезапно… рассыпалась. Они разделились. Каждая отметка распалась на десяток более мелких, стремительных точек. За секунду пять угроз превратились в более пятидесяти.
— Тёма, как это? — вырвалось у меня.
«Артём, это одна из тактик Зудо. Корабли-носители несут на себе истребители-камикадзе.»
Пятьдесят против одиннадцати. Казалось, нас просто сомнут.
И тут мой флот показал, на что способен.
Первыми ударили главные калибры трёх моих крейсеров. Три сгустка чистой энергии вырвались из стволов и устремились в точку, куда только что вышли вражеские носители. Попадания были не «где-то рядом». Они были точными, расчётливыми. Два носителя просто испарились в ослепительных вспышках, третий, переломанный пополам, закрутился, выплескивая из разломов свой смертоносный рой. Но рою уже некуда было лететь — пространство перед нами превратилось в сито из огня.
Батареи среднего калибра на всех кораблях открыли заградительный огонь, создавая сплошную стену из плазменных разрядов и кинетических снарядов. Мои рейдеры рванули вперёд, расстреливая истребители Зудо на встречных курсах. Их скорострельные лазерные установки резали пространство белыми нитями, распыляя хрупкие корпуса зуданских истребителей.
Картина была ошеломляющей. Мой флот работал как один огромный, идеально отлаженный механизм. Ни паники, ни ошибок. Только целеуказание, огонь, перенос огня, снова целеуказание.
Через семь минут всё было кончено.
На экране, там, где метались красные отметки, осталась лишь чёрная пустота, усеянная редкими обломками, которые Тёма помечал уже серым. Ни один вражеский корабль не прорвался к охраняемым объектам.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как дрожь в руках сменяется приливом дикой, первобытной эйфории. Мы сделали это. Мой флот сделал это.
— Тёма… — начал я, голос срывался. — Это было… блестяще. Отличное управление. Спасибо.