Заняв снова позицию в охранении авианосца, я мысленно поинтересовался у Тёмы:
— Состояние оставшихся на ходу кораблей?
«Краткая сводка по кораблям ЧВК «Звёздный Утиль» (исправные, условно боеготовые):
Крейсер «01» (флагман): Щиты — 11%, восстанавливаются. Пробоина в носовой части, устраняется. Одна батарея среднего калибра выведена из строя. Движение и управление — в норме.
Крейсеры 21, 23, 24, 25: Различные повреждения обшивки, частичные потери щитов, незначительные сбои в системах наведения. Средняя боеготовность — 65%.
Рейдеры 31, 32, 34: Лёгкие повреждения, одна потерянная лазерная турель на 32. Скорость и манёвренность близки к номиналу.
Вердикт: Группа из 5 крейсеров и 3 рейдеров условно готова к дальнейшим боевым действиям.»
Условно готовы. Это был наш максимум. И на этом максимуме нам приказали снова в бой.
Примерно через час поступил новый приказ, ознаменовавший завершающий этап сражения. Основные силы Зудо были сломлены, но их флагман — колоссальный дредноут — всё ещё держался, отстреливаясь из уцелевших орудий, как раненый зверь. Задача: подавить его зенитные артустановки и батареи ближнего боя, чтобы расчистить путь для финального удара. Для этого должны были быть задействованы истребители и штурмовики с авианосца, который прикрывала моя ЧВК. А после «зачистки» — высадка штурмовых групп с большого десантного корабля. Моя же задача была прежней, но теперь в сто раз опаснее: прикрывать эти два уязвимых гиганта, пока они делают свою работу. Мне пришлось оставить повреждённые корабли и выдвинуться вперёд, встав живым щитом между авианосцем и дредноутом Зудо.
Поначалу всё шло по плану. Мы вышли на дистанцию, позволявшую истребителям стартовать. Зрелище было завораживающим: из недр авианосца, словно рой разгневанных ос, высыпали десятки, сотни мелких, стремительных силуэтов. Они устремились к гигантскому дредноуту, облепляя его, как мошки, выискивая и поражая зенитные турели ракетами и лазерными очередями. Казалось, им должно было хватить топлива на заход и возвращение.
И тут Тёма, нарушив моё наблюдение, выдал неожиданную рекомендацию:
«Артём, исходя из расчётов траекторий и возможностей уцелевших батарей главного калибра дредноута противника, они с 78% вероятностью могут дотянуться до нашей текущей позиции в течение следующих 5-7 минут. Рекомендую облачиться в пустотный скафандр.»
Предложение как-то неправильное — на своём мостике, вроде как в безопасности. Но я уже научился доверять холодной логике искина. Не задавая вопросов, я поднялся с кресла и за минуту облачился в скафандр. Только защёлкнулся шлем, как раздался предупреждающий, абсолютно спокойный голос Тёмы:
«Артём. Держись.»
Удар был не просто сотрясающим. Казалось, сама вселенная сжалась и ударила мой корабль кулаком в самое нутро. Свет погас, сменившись алым полумраком аварийного освещения. Всепоглощающий рёв рвущегося металла и лопающихся энергоконтуров. Я подлетел, ударился о потолок и снова рухнул на что-то твёрдое. В ушах стоял оглушительный звон.
Голос Тёмы пробивался сквозь него, обрывочный, но чёткий:
«…критическое попадание в центр корпуса… щиты не сработали… реакторы аварийно заглушены… потеряно 40% массы… в том числе секции с двигательными и генерирующими установками… жизнеобеспечение на аварийных батареях… гравитация отключена…»
Я плыл в темноте, в облаке какой-то пыли, чувствуя, как через корпус передаётся предсмертная дрожь корабля. Мой флагман, моя крепость и дом… его не стало. Вот так, на ровном месте, из-за одного удачного (или отчаянного) залпа чужого дредноута.
«Артём. Я уже выслал служебно-разъездной челнок к твоим координатам. Теперь твоим флагманом будет крейсер с бортовым номером 21.»
Попытался встать в невесомости, оттолкнувшись от стены. Освещение было от аварийных фонарей, часть переборок в конце коридора была сорвана, и там зияла чёрная пустота, усеянная звёздами и мерцающими обломками. Я был практически в открытом космосе.
И тут, точно в расчётное время, к этому обрывающемуся коридору подплыл челнок. Его входной люк был распахнут, внутри горел тусклый свет. Он подлетел впритык, практически в стык с рваным краем обшивки.
Я оттолкнулся и поплыл к этому спасительному прямоугольнику света. В последний момент, уже запрыгивая в люк, я бросил взгляд в сторону БДК. И увидел, как из его многочисленных шлюзов, словно семена из стручка, вырвались десятки маленьких, стремительных огоньков. Десантные модули. Штурмовые капсулы. Они неслись, как метеоры, к громадному, израненному, но всё ещё опасному дредноуту Зудо.