Мы сидели со Славой на моей старой транспортной платформе. Рядом догорал костёр. В руках у нас были простые пластиковые стаканчики с холодным, чуть горьковатым пивом. И наши взгляды были устремлены вверх, в темнеющее небо.
Там, на низкой орбите, висел «Слава» — так я назвал боевую орбитальную станцию. Не просто так, а в честь человека, без которого многие мои безумные планы не осуществились бы. Её очертания были едва различимы, но она была там. Нашим несокрушимым щитом.
В её тени и под её защитой разместились мобильные верфи, плавучие мастерские, доки — всё оборудование, приобретённое для ремонта флота. А ещё дальше, стоял на дежурстве мой флот. Сотни кораблей. Сверхтяжёлый дредноут «Непреклонный», линкоры «Громового Кулака», крейсеры, авианосцы… Стальная стена, которая теперь охраняла покой этого моего маленького зелёного мирка под названием Плацдарм.
И в самой глубине сектора, на подступах к Плацдарму, происходил последний акт большого переселения. Два огромных силуэта — грузовой корабль и авианосец «Безликий», наши импровизированные минные тральщики, — теперь выступали в роли сеятелей. Они методично засевали пространство нашей системы тем самым смертоносным «урожаем», который когда-то охранял сектор Омега-9.
Слава отхлебнул очередной глоток пива, так и не сводя заворожённого взгляда с неба, и обратился ко мне. В его голосе не было прежнего озорства или деловой хватки — только тихое, почти философское любопытство.
— Артём… а что дальше? Что ты будешь делать теперь? Когда всё уже… есть?
Я улыбнулся, глядя на ту же самую точку в небе, где мерцал огонёк «Славы».
— Теперь, Слав, я буду просто жить. Все контракты в Мире Фатх закрыл, в том числе и демилитаризацию сектора Омега-9. Да, не совсем так, как изначально задумывалось, но сектор очищен и безопасен. Следовательно, претензий ко мне со стороны министерств и ведомств быть не должно. Всё, больше я туда не ногой.
Теперь, как мы с тобой уже обговаривали, будем строить. Медицинские центры. Начнём, я думаю, с Индонезии. Ты, Слава, — лицо официальное, узнаваемое. Владелец крупного, успешного банка. Следовательно, можешь себе позволить заняться… благотворительностью. В кавычках.
Он кивнул, но в его глазах мелькнула тень.
— А как же Россия, Артём? Как же наши люди? Там тоже…
— Да всё нормально будет, — перебил я его мягко. — Будешь организовывать туры. Собирать нуждающихся в самом серьёзном лечении. Тех, кого земная медицина уже списала. Те категории, что мы с тобой обсуждали. Но самое главное, — я сделал глоток пива, — необходимо подобрать людей. Тех, кому мы установим нейросети и обучим будущих операторов медицинских капсул. Вот где самые сложности. Найти не просто медиков, а тех, кто сможет принять новую реальность и не сойти с ума от её масштаба.
Слава задумался на секунду, а потом хитро, по-старому, прищурился.
— Артём, не вижу в этом никаких сложностей. Людей найдём. Нейросети установим. А кто мешает нам… установить в их нейросети небольшие закладки? На контроль и слежку. Чтобы быть уверенными. Я уверен, что ты посредством своего Тёмы сможешь организовать такое «перепрограммирование». Да, возможно, это не совсем этично… Но мы можем это оформить документально, получив добровольное согласие на «повышенный мониторинг в целях безопасности пациентов и персонала». Все подпишут. Все хотят жить.
Я посмотрел на него. Вот он, опыт. Слава становился мудрее, хитрее, прагматичнее. Он уже мыслил категориями нашей новой, сложной реальности. И был прав. Наивность здесь могла стоить слишком дорого.
— Да, наверное, так и поступим, Слав. Безопасность прежде всего. Кстати, — я кивнул в небо, — я придумал название для нашей орбитальной станции. Я назвал её «Слава». Хорошее имя. И смысл хороший.
Он обернулся ко мне, и на его лице появилось что-то вроде смущённой, очень тёплой радости. Он даже покраснел немного в свете костра.
— Спасибо, Артём. Мне… очень приятно. Но… — он снова посмотрел вверх, и в его голосе прозвучала почти детская тоска, — я хотел бы спросить… Можно ли мне… ну, летать? В космические миры. Без кораблей и станций я себя уже не представляю. Мне всё это нужно… Ощущение простора, звёзд, прыжка… даже эта пиратская суета на станции «Демонов Ночи»…
Я расхохотался, и смех прозвучал в тихом вечернем воздухе чистым и свободным.
— А что я могу с тобой сделать? — сказал я, хлопая его по плечу. — Конечно же, ты будешь летать! Как я могу тебе запретить? К тому же у тебя такой успешный бизнес наладился! — я подмигнул ему. — Летай, Слав! Торгуй, вози, смотри мир!