Челнок коротко вздрогнул. Его кормовая часть пришла в движение, и в разгерметизировавшейся грузовой кабине поднялся маленький ураган. Свободно болтавшиеся концы ремней и лебёдок вяло затрепетали, а мелкий мусор, ударяясь о контейнеры и колёса, потянулся в сторону выхода, но не успел он проделать и трети пути, как внезапное ненастье закончилось. Рампа неспешно опустилась. В момент, когда её острое ребро коснулось земли, пустоту прорезали два ярких столпа света. Двумя неровными эллипсами они упали на грунт, заскользили по его неровностям, точно пытаясь прощупать его нрав перед поездкой, и вслед за ним по стальному пандусу неторопливо съехал четырёхместный багги. Силовое поле, заставлявшее унылый пейзаж мелко подрагивать, отключилось, и чёрный сапог Бейлура утопил педаль акселератора в пол. Прочувствовав напор водителя, багги привстал на задние колёса, словно ретивый конь на дыбы, а затем ударил колёсами о землю и тут уже понёсся вперёд в лунные прерии, и Бейлу, чтобы направить ретивую машину на нужный курс, пришлось сделать нарочито резкий поворот, отчего багги вошло в лёгкий занос и отчего в воздух поднялась полукруглая, мерцающая стена мельчайших, почти невесомых частиц, которые ещё не скоро осядут на поверхность.
Возле лихого водителя, в кой-то веки дорвавшегося до свободного управления аппаратом, уперев приклад винтовки в пол и высунув голову за силовую раму, невозмутимо сидел Деос и, приложив окуляр бинокля к шлему, всматривался в стремительно приближавшиеся строения. Граница космопорта не была обнесена забором или каким-нибудь валом и являлась весьма условной, существуя исключительно как абстракция ума, а сам космопорт с высоты птичьего полёта казался половинкой недорисованной звезды. На каждом конце её трёх лучей располагалось по широкой восьмиугольной посадочной площадке, на которых были заметны следы сажи от выхлопов дюз. От взлётно-посадочных зон к центральным строениям протягивались бетонированные дороги с выцветшей от солнечной радиации разметкой. Добравшись до одного из таких шоссе, Бейлур вырулил на неё, и, хотя поверхность стала заметно ровнее, он, несколько сбавил скорость и направился к большому, походившему на шайбу зданию из металлических панелей, тихо сверкавших в солнечных лучах.
— Останови за сто шагов до ангара, — приказал Деос.
— У того бака?
— Да, перед ним.
Когда багги остановилась в обозначенном месте, лейтенант встал ногами на кресло, выпрямившись во весь рост, и, словно в давнюю пору матрос, забравшийся в воронье гнездо, начал осматриваться по сторонам то через бинокль, то через дисплей шлема, на который выводились записи дронов, принялся уже вблизи изучать заброшенные постройки, между которых виднелись неказистые агрегаты, о чьём назначении пока что можно было только догадываться. Всего зданий было три: стальной эллинг, вполне очевидно служивший для хранения малых кораблей, одноэтажный дом в форме буквы «С», к середине которого примыкала обломанная колонна астронавигационной вышки, при обрушении проломившей крышу его южного крыла, и ещё одно небольшое строение с тремя подъёмными воротами, что недвусмысленно наталкивало на мысли о гараже.
Несмотря на достигнутый уровень технического развития, освоение даже ближнего космоса для селенитов всё ещё оставалось весьма затратным делом, и в облике каждой вещи чувствовалась минималистическая утилитарность, ставившая эффективность превыше любой эстетики, сводя всё к простым и надёжным геометрическим формам. В этом аскетичном качестве космопорт селенитов поразительнейшим образом роднился с малыми портами двадцать третьего века, которые люди строили в дальних уголках солнечной системы, тем самым приобретая до боли знакомый и даже в чём-то родной вид. Осматривая его, Деос будто бы возвращался назад в школьную пору, когда на уроках истории они надевали нейро-шлемы и попадали на улицы городов Античности, Средневековья, Нового Времени, Эпохи Революций, или начала Великой Экспансии. Там они вместе или по одиночке могли свободно бродить среди домов, скрупулёзно воссозданных по ископаемым артефактам и сохранившимся чертежам и визуальным документам, и все они были населены людьми, которые занимались своими привычными заботами: трудились, ели, болтали, порой даже ссорились или совершали таинственные обряды, при этом не обращая никакого внимания на пришельцев из далёкого светлого будущего, пока те сами не обращались к ним, желая расспросить странных и непонятных предков об их древней жизни, благо, что они в совершенстве владели современным языком, и именно эти искусственные модели людей придавали цифровому миру уютной реалистичности, ну а лунный космодром... Его не тронутые коррозией здания и предметы, стояли готовые верой и правдой служить своим создателям, но те навеки покинули их, бросив в космической пустоте, и эта пустота за прошедшие столетия словно бы проникла в них и изъела изнутри, оставив только видимые оболочки, превращая реальность в тоскливую, внушающую тревогу иллюзию, а абсолютная тишина космического вакуума довершала гиблую картину запустения.