— Вроде всё чисто, — сказал по рации Деос, отнимая бинокль от шлема.
— Тогда выходим? — оживился инженер, сидевший за его спиной.
— Осталось проверить последнее. Самсон.
— Слушаю, — ответил кибернетик.
— Отправь дрон внутрь ангара. Пускай весит над потолком и транслирует общий план помещения.
— Сейчас сделаю, — едва он это сказал, как голубая звёздочка, кружившаяся вместе с двумя сёстрами в томном вальсе над космопортом, спустилась с небес, обратившись назад в блюдце, и отважно нырнула во тьму. — Мне передать тебе управление?
— Да давай, — сказал Деос, и уже через пару секунд в углу его визора появилось уведомление о созданной связи. — Бейл, вруби дальний свет и подъедь ко входу на пятьдесят шагов. Я пойду первым, и если всё будет в порядке, то можете спешиваться.
Следуя приказу товарища, Бейлур включил фонари на крыше и приблизился к воротам эллинга, где теперь в потоке ослепительно-яркого белого света стали отчётливо видны четыре массивных аппарата, чьи корпуса сияли золотыми гранями. Деос, сжимая в руках винтовку, выпрыгнул из покачнувшейся на амортизаторах машины и пошёл в их сторону, готовый при первом же намёке на угрозу снять оружие с предохранителя, но не желавший как можно дольше переводить его из травмирующего режима в летальный.
В его шлем, как и во шлемы всех остальных членов экспедиции, была встроена камера, в реальном времени передавшая данные на челнок, который в свою очередь ретранслировал их на «Светоч», а потому любой желающий мог неотрывно следить за каждым его действием, по мере необходимости помогая ему добрым советом или обращая его внимание на то, что он ненароком упустил из виду, и теперь они, словно бы его глазами, видели корпуса инопланетных аппаратов, чем-то напоминавших сердитых жуков-бронзовок с головой глазастой стрекозы или мухи. Их округлые, покрытые плёнкой поляризационного фильтра кабины выдавались вперёд из стоявших на коротких ногах телах, в которых зияли тёмные дыры распахнутых дверей и люков.
Неторопливо продвигаясь между ними Деос внезапно почувствовал, как его ботинок врезался во что-то лёгкое, и этот маленький предмет беззвучно отлетел во тьму. Лейтенант посмотрел вниз и в свете фонарика винтовки увидел множество деталей, ровными рядами лежавших на бетонном полу. Осторожно переступив через них, не желая раньше времени нарушить застывший во времени последний отпечаток селенитов, Деос обошёл первый корабль, и увидел точно такую же картину возле второго, а затем и оставшихся двух. Кроме этих четырех великанов в глубине ангара стояли ещё три средних аппарата, походивших конструкцией на старших собратьев, только заметно похудевших, и ещё четыре совсем уж маленьких, лишённых не только многих бортовых систем, но даже защитной кабины, из-за чего на нём с полным комфортом мог разместиться только пилот.
— Всё чисто, — отрапортовал Деос и продолжил, — Йота, можешь перелетать на космопорт.
— Понял. Буду через три минуты.
— Хорошо. Хей, Фа́улер.
— Да? — ответил инженер в ярко-оранжевом костюме.
— Подойди ко мне.
— Сейчас, — радостно ответил парень и спрыгнул с багги.
Как истосковавшийся на борту «Светоча» по вождению Бейл не удержался соблазну чутка полихачить по бесплодной пустыне луны, так и Фаулер при первой возможности с головой окунулся в изучение чужеродной технологии. Переключая режимы сканирования, он перебегал от аппарата к аппарату, снимая образы отдельных узлов и незамедлительно отправляя их на материнский корабль, где его коллеги уже принялись за воссоздание цифровой модели, и всюду за ним, точно хвост за собакой, следовал приехавший с ними на багги андроид с тяжёлым контейнером инструментов за спиной и с плазменным резаком на правом предплечье. Когда же к их слаженному дуэту присоединились подлетевшие товарищи, Деос наконец-то получил возможность с чистой совестью оставить их без присмотра, и вместе с Бейлом он направился в сторону здания с разрушенной вышкой.