Багги остановилось на дороге ровно напротив входа, и Деос, выставив ботинок на подножку, направил фонарик в открытый проход, желая осветить внутренности здания, но слабый луч света, беспрепятственно проскочив сквозь короткий туннель атмосферного шлюза, небольшим пятном упал на гладкий серый пол, после чего отскочил вверх и бесследно утонул во тьме огромной залы. Ещё на космодроме лейтенанту не понравилась эта «открытость», с которой их встречало каждое здание станции. С самого начала космической эры при конструировании летательных аппаратов и стационарных баз особое внимание уделялось герметичности обитаемых отсеков, и обычно люки устраивались так, что в аварийных ситуациях или при отключении питания они переходили в режим ручной блокировки, который предотвращал их непроизвольное открытие. Это был непреложный закон не только для организмов, дышавших газами, то есть для подавляющего большинства разумных существ, включая селенитов, раз они вообще тратили ресурсы на создание этих шлюзов, но и вообще всякого животного, неприспособленного к жизни в вакууме. Поэтому, как и в случае с разобранными кораблями, всеобъемлющая разблокировка дверей проводилась с организованной целенаправленностью, и вновь из-за кулис подсознания на авансцену разума выходила мысль о диверсии, причём ещё более опасной, чем вывод из строя транспортных средств, так как в разгерметизации и потери колоссальных объёмов воздуха не было ничего, что можно было бы назвать экономией или перераспределением истощённых ресурсов. Это была непростительная растрата, гарантировавшая смерть большинства обитателей в ближайшие часы и медленную, мучительную кончину оставшейся кучки несчастливцев, успевших изолироваться в какой-нибудь комнате или успевших натянуть скафандры.
Вопреки этому скверному предчувствию и в немалой степени из-за внушительных размеров комплекса, Деос на этот раз не стал выступать одиночным авангардом, а отдал приказ Бейлу перевести багги в режим удалённого управления, и все в четверым, включая всё тот же дуэт Фаулера с андроидом, они покинули машину и, держа оружие наготове, в компании трёх светящихся дронов вошли в комплекс.
За продолговатой и оборудованной лавочками барокамерой, располагалась большая раздевалка, где на специальных крюках были подвешены селенитские скафандры, причём крюков было в несколько десятков раз больше, чем комплектов спецодежды. Эти костюмы были первым подобием или же проекцией инопланетного существа, облик которых ещё не был известен землянам, и они не смогли так просто пройти мимо них, не задержавшись хотя бы для беглого осмотра.
В целом, кроме заметно меньшего размера, все основные пропорции и многие элементы селенитских скафандров несильно отличались от устаревших, громоздких и неповоротливых моделей, которыми некогда пользовались сами земляне. Но всё же кое-какая разница меду ними была, и Фаулер с ходу подметил необычные перчатки, у которых хотя тоже было пять пальцев, но зато мизинец, как и большой палец, был противопоставлен остальным трём. Бегло осмотрев укреплённую перчатку, инженер спустился вниз, чтобы изучить ботинки, имевшие укороченный носок и более длинное голенище, отчего казалось, что селениты должны были вечно красться на носочках. Ещё одним примечательным, но скорее продиктованным некоторыми техническими соображениями, нежели анатомическим устройством, различием были две крупные пластины, которые смыкались по боками и образовывали экзо-скелет по типу черепашьего панциря, из которого едва выглядывала макушка округлого шлема. Желая удовлетворить свою любознательность, пытливый Фаулер поддел шлем и вытащил его из полости. Как он и ожидал, шлем соединялся с остальным скафандром в меру длинной и гибкой горловиной, которая не могла выдержать его вес без пилота внутри, и он, на манер всё той же черепахи, проваливался его вовнутрь.