— Ладно, посмотрим. Может на станции найдётся что-нибудь ещё, что расскажет нам о жизни на планете. Сколько вам осталось ехать?
— Будем на месте через шесть с половиной минут, — ответил водитель, подсмотрев ответ у навигатора.
— Хорошо. Как прибудете, то смело заходите и делайте всё, что посчитаете необходимым, а мы пока пойдём дальше. Будем двигаться по часовой стрелке по корпусам. Если предчувствие меня не обманывает, то мы вряд ли наткнёмся на заблокированные проходы.
— Поняла, как закончим в зале, так дальше пойдём по вашему маршруту. Карту все уже получили.
— Отлично. Ребята, выдвигаемся вперёд.
Оставив работу по изучению искусства куда более компетентным товарищам, отряд Деоса направился к северному выходу из лобби и перешёл в бесхитростную систему дугообразных коридоров и небольших комнат, о чьём конкретном предназначении было трудно догадаться, но во многом они походили на технические помещения и офисы, которые кто-то хорошенько обчистил до появления землян. Рейнджеры, помня о своей главной цели — проверить безопасность станции, старались не задерживаться нигде сверх необходимого и, убедившись в отсутствии угроз, шли дальше, беспрестанно передавая данные коллегам.
Как и предрекал прозорливый Деос, защищённые клапанами межкорпусные переходы оказались раскрыты настежь, давая пришельцам полную свободу. Перейдя по туннелю, вдоль чьих стен были уложены десятки толстых кабелей, команда вступила в следующий блок, который по аналогии с собратом встретил людей просторным, но куда меньшим помещением, в котором не ощущалось того духа возвышенности и пафоса грандиозности. В остальном оно было ровно так же заставлено диванами и столиками, но куда более простыми и окрашенными в неприхотливый коричневый цвет. Стены покрывали рисунки растений и диковинных животных, которые должны были оказывать терапевтическое воздействие на команду, и в целом вся эта зала настраивала своих гостей на дружескую и малость фамильярную волну, подталкивая их к неформальному общению. По всей видимости именно для этого в стороне от обычных столов стояли ещё трое особенных, на которых лежали какие-то фишки, кубики и лопатки, а ещё дальше у стены вытянулся ряд пёстро разукрашенных автоматов, которые, вполне ожидаемо, оказались полностью разобранными.
По соседству с этой залой находилась ещё одна, заполненная лишь строгими рядами бледно-зелёных столов со скамейками. В одной из её стен было проделано окно из монолитной пластины плексигласа с длинным отверстием внизу. Посветив через неё фонариком, Бейлур увидел множество стальных приборов, чьи грани немедля разбросали тысячи бликов во все стороны. Между ними валялись прямоугольные доски из светлого полимера и пустые цилиндры, измазанные в чём-то красном и синем.
— На какую бы планету или станцию меня не занесли виражи жизни, столовку я узнаю везде, — заключил Бейлур, разглядывая через слабый зум шлема незамысловатый узор на краю тарелки. — Видимо мы забрели в жилой корпус.
— Если это так, то те маленькие одинаковые помещения на общем плане должны быть личными комнатами, — развил его мысль Фаулер, незамедлительно сверившись с картой.
Эта гипотеза вскоре подтвердилась, и, поднявшись по очень крутой лестнице, на втором этаже они обнаружили около девяноста комнатушек, спроектированных в лучших традициях военного аскетизма, который пропитывал ранние этапы освоения космоса. Каждая из них была рассчитана для проживания четырёх персон, и в соответствии с этим в них было по четыре встроенных в стены ниш-кроватей и по четыре небольших шкафчика, а также общий стол и пара стульев, отчего они напоминали купе старомодных поездов.