Первый десяток комнат, в который заглянули земляне, оказался в полном порядке: кровати были аккуратно заправлены, на вешалках висела чистая одежда, а небольшие ящики оказались под самые крышки заполнены всякими личными вещами, среди которых особенно часто попадались малость поблекшие фотокарточки. На них Деос с командой впервые увидел селенитов не только в их подлинном, не преображённом искусством облике, но к тому же на их покинутой родине — Ноире.
Это были гуманоидные существа, в общих чертах напоминавшие домашних кошек породы сфинкс. Самое главное сходство заключалось в форме их треугольных голов, тогда как их рты обладали гуманоидными, хотя и чрезвычайно узкими губами, какие прежде бывали у земных стариков или у шимпанзе, а среди зубов было гораздо меньше клыков, чем у настоящих кошек. Сильнее всего отличались их носы, и вместо милой розовой кнопки, на их лицах были заметны дугообразные выпуклости с парой длинных, вертикальных щелей, бравших начало в нижней асти лба. Их заострённые и топорщившиеся в стороны уши, были куда меньше кошачьих, хотя и имели схожую форму, зато их глаза с округлыми зрачками были такими же большими, и каждый из них казался величиной с женский кулак. К тому же, в отличие от сфинксов, они не были совсем уж лысыми, и их макушки прикрывали густые, зализанные назад волосы преимущественно коричневых оттенков. Их кожа была тёмно-жёлтой, или коричневой, или даже чёрной, но чаще всего они были пятнистыми, а сами рисунки сильно отличались между собой, варьируясь от кругов и коротких изогнутых линий, складывавшихся в хитрые и запутанные узоры, до больших областей сплошной, монохромной закраски. Вполне ожидаемо они все носили одежду, которую можно было раскидать по основным категориям типа: штаны, куртка, шляпа, юбка, благо что главные анатомические черты совпадали с людьми, хотя даже пара лишних рук или ног не сильно бы изменили основы классификации.
Большинство фотографий были групповыми или портретными, но среди них имелось немало тех, что просто схватывали случайный момент из повседневной жизни, будь то банальное чтение книги за кухонным столом в растянутой майке и мешковатых штанах или прогулка по парковым дорожкам в пригожий солнечный денёк. Нетрудно было догадаться, что на фотографиях были запечатлены члены семьи и близкие друзья селенитов, покинувших планету во имя великой цели — заложить фундамент для возвышения будущих поколений, и для этого они были готовы провести годы в тяжёлой, муторной и кропотливой работе, сопряжённой с ежеминутном риском покалечиться или вовсе погибнуть. И эти фотографии, в особенности улыбающихся, как это предполагали люди, детей, служили вещественным напоминанием и главной душевной опорой отважных космонавтов.
Изучение этих окон в давно погибшее прошлое могло надолго затянуть рейнджеров, но им всё же пришлось вернуть карточки на место и пойти дальше, чтобы обнаружить, что где-то сорок из оставшихся комнат оказались частично разорены. Главным образом пострадали кровати, у которых изъяли бельё и матрасы, но и ящики оказались куда менее полными, и это единственное, что могли понять люди, так как конкретное назначение разнообразных приборов и инструментов пока что оставалось для них неизвестным. Однако и тут всё было проделано с бережливой аккуратностью, в которой чувствовалось уважение к бывшим обитателям, и ни одна вещица не оказалась обронённой или по крайней мере оставленной на полу.
Дольше задерживаться в отсеке было нельзя, и команда, заметив по интерактивной карте, что первые из их товарищей зашли в комнату отдыха, поспешили сбежать от них в следующий блок. Несмотря на то, что с виду он был в два, а то и три раза меньше, чем первые два корпуса, он оказался куда более богатым на технические находки. Каждая комната его двух этажей была забита массивными и несомненно сложными приборами, которые вновь подверглись капитальному демонтажу, что, весьма вероятно, поставило крест на возможности установить их былой функционал. И всё же стеклянные колбы и многочисленные баночки с заледеневшими субстанциями, наводили на мысли о лабораториях, без которых не могла обойтись ни одна космическая станция, даже если это был маленький пост или заурядная метеоритная астероидная шахта.
Не обнаружив ничего угрожающего или однозначно понятного, а заодно любопытного, разведчики быстро обошли научные помещения и перешли по туннелю в самый большой корпус, чья крыша снаружи сверкала мозаикой из тысяч шестиугольных, зеркальных стёкол. Золочёное покрытие отражало далеко не всё солнечное излучение, а только самую его жёсткую и вредную часть, которую на обитаемых планетах обычно отфильтровывают верхние слои атмосферы, принимая на себя всю тяжесть ионизирующего удара, и огромный ангар оказался освещён в достаточной мере, чтобы Деос приказал дронам выйти из режима прожектора.