Большую часть павильона занимали высокие, достававшие почти до самого потолка колонны из белого пластика с множеством отверстий, из которых торчали покрытые тонкой, уже почти полностью испрившейся, корочкой инея разнообразные пучки и даже целые кусты иноземных растений. Это были первые образцы живой материи, которые люди повстречали в этой системе, что не могло не вызвать очередной всплеск исследовательского энтузиазма.
— А неплохую ферму они тут у себя устроили, — сказал Бейл и, приблизившись к одному из цилиндров, постучал по нему пальцем в металлической перчатке. Мелкая дрожь проняла корпус, и с его обмерзшей поверхности слетели бесчисленные кристаллики льда, и плавно потекли через ангар, сверкая в золотистом свете. Потревоженный аппарат хотел было сердито загудеть на нарушителя, но коварный вакуум не позволил ему издать и малейшего писка. — Хотя почему-то две трети простаивают без дела.
— Судя по показаниям сканеров, перед нами аэропонная установка, — сказал Фаулер, смотря не экран планшета, пока два небольших дрона, один эмиттер, а второй коллектор частиц, кружились вдоль корпуса устройства, просвечивая его насквозь. — Для лунной станции лучше и не придумаешь.
— На нашем корабле стоят почти такие же, — шутливо сказал Деос и переключился с группового канала на индивидуальный, — Хей, Лифи. Приём.
— А? Да. Что там у вас? — как-то рассеяно ответила девушка.
— Мы нашли местные сельскохозяйственные культуры. Они все подверглись заморозке и вакуумному обезвоживанию, но, думаю, что даже так они будут тебе интереснее, чем поломанные компьютеры.
— О! Вот это уже хорошие новости. Ждите — скоро прибуду к вам, — куда более бодро ответила биолог, для которой наконец-то нашлась подходящая работёнка.
Пока радостная Лифи точно беззвучный бык отстукивая железными пятками по полу летела через коридоры лаборатории, мужчины с роботом, пройдя взад-вперёд между рядами цилиндров, углубились в подсобные помещения. Насмотревшись на предыдущие заброшенные комнаты, они ожидали найти схожую картину холодного запустения, но то, что они увидели, впервые заставило их по-новому посмотреть на судьбу станции и её жителей.
Эти некогда обычные технические комнаты, оказались переделаны под жилые помещения. Возле унылых железных ящиков, подменявших столы, стояли диванчики и кресла, которые прежде встречались гостям только в лобби. В других комнатах они нашли самодельные кровати из всё тех же разобранных ящиков, на которых лежали матрасы и бельё, вынесенные из жилого отсека, правда этих кроватей было раза в два, а то и три меньше, чем исчезнувших матрасов. Всюду в лёгком беспорядке лежали бытовые мелочи, навроде книг и чего-то яркого и разноцветного, что можно было принять за игрушку. Между ними попадалась кое-какая одежда, покрытая сотней следов износа и не меньшим количеством заплат, и великое множество декоративных вещичек, навроде рисунков, многие из которых походили на детские каракули или же на величайшие шедевры абстрактного экспрессионизма, а также самодельные гирлянды, горшочки и статуэтки, которые заполняли пустоту и дарили теплоту с уютом, разбавляя строгость бетона.
— Вот вам и ещё один жилой блок, только в миниатюре, — сказал Деос, подбирая старую шитую куклу, безыскусно изображавшую селенита, но всё равно некогда горячо любимую.
— Тут ещё три таких спальни, но они почище. Если пройти сквозь те два помещения, то попадёшь в кухню, а если прежде свернёшь направо, то попадёшь в их лабораторию или, быть может, в лазарет, — сказал Бейлур, размахивая руками во все стороны. — Думаю, что прежний находился в научном отсеке, но они перетащили сюда всё самое важное.
— И электронику? — спросил Фаулера Деос.
— Быть может найдётся парочка приблуд, но изъятых деталей было столько, что они бы заняли целую комнату, а то и больше, — сказал Фаулер с лёгкой усмешкой. — Так что если тебе на глаза до сих пор не попалась гора из электросхем, то это значит, что они валяются где-то ещё.
— Что же… это — логично, — после короткой паузы согласился Бейл и нырнул в дверной проём.