Плоскую крышу цитадели венчал широкий солнцезащитный козырёк, под которым загадочно темнело кольцо позолоченных окон, открывавших потрясающую панораму на весь комплекс и на окружавшие его лунные просторы. Внутри располагалась открытая зала с низким потолком, в которой, по всем признакам и законам здравого смысла, располагался пункт управления станцией и, весьма вероятно, ещё центр координации всех аванпостов спутника Ноира, обеспечивая их координацию и непрерывную связь с планетой. В нём стояло немало приборов, какие Деос с Бейлом уже прежде видели в навигационном пункте космодрома, от чего на них пахнуло затхлым душком подкравшейся обыденности, в которую неизбежно превращается всё новое и даже самое невероятное, но главной причиной их расстройства было осознание того, что, пройдя сквозь все корпуса и все их помещения, они так и не смогли обнаружить ни одного селенита, за исключением жестяного слуги, сидевшего в мастерской.
Передав устный рапорт на корабль, где и так уже всё увидели и тщательно запротоколировали, лейтенант взял бинокль, прикреплённый магнитами на пояс, и, встав у окна, принялся бесцельно разглядывать окрестности, не испытывая и малейшей надежды обнаружить что-либо интересное, но просто молчаливо убивая время в ожидании подсознательного озарения или нового приказа сверху. Эмпатически поддавшись его настроению, Бейл неловко бухнулся в промёрзшее кресло, казавшееся на фоне этого инопланетного великана детской табуреткой, и подключился к багги, чтобы проверить удалённое управление, немного повертев колёсами и помигав фарами, на что не менее скучающий Йота издалека ответил ему миганием прожекторов челнока. Что же до Фаулера, то он, коротко посоветовавшись с коллегами по экспедиции и с товарищами на «Светоче», решил не терять время даром и взялся за детальное изучение одного из наиболее целых аппаратов.
Всей троице казалось, что они уже сняли сливки первопроходства, и теперь настала медлительная и долгая пора кропотливого и монотонного изучения артефактов, но внезапно по их ушам ударил твёрдый и чёткий голос Алефа Скорина.
— Деос, приём.
— Да, капитан, — ответил лейтенант, отнимая окуляры от шлема. Краем глаза он заметил, как Бейл от неожиданности едва не свалился со шаткого стула.
— Инженеры обнаружили кое-что интересное на ваших кадрах из серверной, в которой вы были десятью минутами ранее. В её центре находится металлический и, судя по всему, бронированный люк. Кажется, что это единственный закрытый клапан на всей станции. Идите и проверьте его. Вряд ли там окажется кто-то живой, но всё же будьте осторожны.
— Так точно. Немедленно выдвигаемся.
Не прошло и трёх минут, как они уже были в серверной, где Деос и Бейлур и аккуратно раздвигали запутавшуюся проводку в стороны от массивной крышки, пока Фаулер ходил по периметру комнаты и опускал в её разных концах особые устройства размером с карандаш. Это были элементы сейсмического сканера, которые после активации врывались вглубь на несколько метров, и начинали поочерёдно выдавать серию едва заметных ударных волн, которые, проходя сквозь породу или искусственный материал, преломлялись, затухали, но в конечном счёте достигали других элементов, воспринимались ими и передавали полученные данные на компьютер Фаулеру, где по ним создавалась объёмная модель подземного ландшафта.
— Ну, как там дела обстоят? — спросил инженера Деос, быстрее справившийся со своей работой.
— Сейчас… устанавливаю последний, — с этими словами он приложил конец стержня к полу. Тот, немного подумав, мелко задрожал и принялся вгрызаться в бетон, выплёвывая со своего верхнего конца серую пыль. Фаулер продолжал удерживать и стабилизировать его, пока тот не углубился на половину длины, после чего ему уже не требовалась помощь человека. — Так… выходит на исходную глубину… подключается к остальным… теперь итоговая калибровка… Готово! Запускаю сканирование.
Вслед за этими словами по фундаменту прошла серия толчков, чем-то напоминавшую мелодию рейва, после чего из шести отверстий на несколько вырвались бледные бетонные струи механических гейзеров, а затем мелодия повторилась. Параллельно с этим на экране шлема стали появляться неясные зелёные грани трёхмерного объекта, которые с каждым новым проигрышем становились всё более чёткими, приобретая строгие и симметричные черты гигансткого спрута, высунувшего свою макушку своего округлого и вероятно полого тела над землёй. От него во все стороны расходились десятки толстых и тонких щупалец, уходивших далеко за пределы поля видимости сканера.