— А прочие сколько жили? — поинтересовалась Лифи, параллельно делая заметки в базе костюма.
— Если не брать селенитов из больших захоронений, которые явно умерли не от вполне естественных причин, то в среднем лет по сорок пять, но там намечается обратная зависимость с хронологией. Чем раньше жили селениты, тем дольше, не считая вот этого. Если принять, что две особи, умершие вскоре после его рождения приходятся ему родителями, то он пережил их немногим более чем в два раза.
— И кто тогда его воспитывал? — спросил Деос, смотря на склонившихся над телом женщин.
— Может тот робот из мастерской, — неуверенно ответила Диана. — Вернее сказать что сама станция. Судя по уже собранным данным, она была в высокой степени автоматизирована, так что юный селенит мог и не трудиться, а просто жить под надзором машин.
— А сколько к тому моменту ему исполнилось лет? — спросила Биолог, чтобы самой не копаться в цифрах.
— Вроде бы восемь лет, так что он уже вряд ли был малюткой. Если они только не растут как на дрожжах.
— Это вряд ли. Развитие сложного мыслительного органа обычно требует больших энергетических затрат, а, следовательно, и времени. Поэтому он точно не успел достичь зрелости, хотя постоянная забота ему уже вряд ли требовалась.
— Зато социум всё равно был необходим, — с этими словами Диана вновь покосилась на маленького робота, которого Деос вернул на законное место. — Страшно представить, как он провёл семьдесят лет в полной изоляции на этой бесплодной глыбе без единого сородича в округе и при этом не сошёл с ума.
— По всей видимости как-то да смог, — сказал Деос и на время переключился на другой радиоканал, после чего добавил. — Наши землекопы достигли границы братской могилы, но тела лучше извлекать нам. Так будет надёжнее. Идёмте.
Прикрыв крышкой стальной саркофаг, чтобы на мертвеца лишний раз не падали губительные солнечные лучи, команда вернулась к центральному мемориалу, возле которого появилась плавно углублявшаяся траншея, нырявшая под бетонную плиту, где она расширялась в стороны, как бы обхватывая захоронение. По приказу Фаулера роботы покинули земляной канал, после чего он спустился в него вместе с Лифи.
Перед ними предстала стена из трёхпалых ступней, больше походивших на копытца бегемота, чем на кошачью лапу, ведь несмотря на наличие мозолистых выпуклостей, напоминавших подушечки, вместо когтей у них были крупные, скруглённые ногти бежевого цвета. За сотни лет проведённые в холодном лунном грунте тела усели примёрзнуть друг к другу, из-за чего нельзя было просто просто ухватить одно из них за худощавые лодыжки и вытащить из общей кучи. Оно могло поломаться, и космонавтам пришлось делать ещё один дополнительный подкоп под выбранное тело, чтобы осторожно отделить его от общей массы снизу. Когда же они наконец-то извлекли его на поверхность и положили на плиту монумента, то всем присутствующим сразу стало не по себе.
Если первый эксгумированный селенит был в прекрасном состоянии и был окружён ореолом умиротворённого успокоения, то этот был худым сложно щепка, словно бы прошёл полный процесс мумификации, и источал из себя тлетворных дух страдания, словно бы липший к касавшимся его рукам. Его ужавшая и окаменевшая плоть туго оборачивалась вокруг костей, так что становилась видна каждая кость скрюченного скелета. Мертвец был совершенно голым, и люди могли видеть разросшиеся по его телу и голове проплешины. Каждая его выразительная, тихо вопившая черта говорила о крайней степени истощения, прервавшего его жизнь, но была ещё одна вещь, которая заставляла усомниться в причине смерти.
У пришельца не хватало кости в левом виске, и учёные могли видеть поверхность его повреждённого мозга, покрытого тонкой синеватой плёнкой замёрзших телесных жидкостей. Аккуратные, скруглённые, ровно подпиленные края кости явно указывали на то, что отверстия появилось отнюдь не в результате несчастного случая, а было сделано намеренно с учётом анатомических особенностей строения черепа. Иных механических повреждений, за исключением десятка царапин, на теле не обнаружилось, и столь радикальная операция показалась землянам странной, и это чувство усилилось, когда и у следующих двух извлечённых тел обнаружились точно такие же отверстия в головах.