Остаток своей смены команда провела в земельных работах, извлекая гробы и делая дополнительные подкопы к коллективным захоронениям, что было довольно легко с учётом мягкости породы и пониженной гравитации, повышавшей устойчивость земляных стен. Извлечённые тела переносили в разбитую возле кладбища палатку, которая должна была защитить тела от солнечной радиации, которая могла их растопить и повредить. Параллельно с этим со «Светоча» на луну были доставлены строительные материалы для возведения лагеря длительного пребывания возле главного входа на станцию. В считанные часы из полуготовых модулей андроиды собрали три больших, герметичных капсулы: исследовательская, техническая и обитаемая, которые тут же приступили к работе с первыми образцам технологий и организмов. Запитаны они были от компактного ядерного блока, чья избыточная, взятая про запас мощность сразу же натолкнула инженеров на мысль о реактивации базовых энергетических систем станции. На включение центрального компьютера, чья микроструктура оказалась необратимо повреждена, рассчитывать не приходилось, но восстановить куда более примитивную, а соответственно и устойчивую к радиационному воздействию систему освещения представлялось вполне себе возможным.
Это было только начало долгой, муторной и кропотливой работы учёных всех направлений и специальностей, однако никаких подходящих задач для бравых рейнджеров на станции больше не было, и к началу следующего бортового дня им был отдан приказ возвращаться на «Светоч».
При посадке на челнок, Деос ненадолго задержался и шлюза и взглянул на последнее пристанище селенитов, по которому теперь бродили люди, выискивая что-нибудь любопытное, и по которому деловито носились разнообразные автоматы, расширяя лагерь и проводя мелкие реставрационные работы на станции. Её серое, неказистое и грубое лицо из бездушного бетона совершенно не изменилось, но оно больше не выглядело таким тоскливым и отчуждённым. Зловещий груз мертвенного опустошения, прежде окутывавший его сплошной, потусторонней пеленой, испарился, уступив место разумной жизни, ежесекундно привносившей в него знакомое, тепло, медленно перераставшее в уют. Вместе с пустотой ушла и манящая загадочность. Теперь это был просто ещё один форпост человечества на бескрайних просторах макрокосмоса.
Глава IV «Хронология»
Зал Совета, он же главная театральная сцена и по совместительству корабельный кинотеатр, располагался в самой толстой — экваториальной части внешнего корпуса «Светоча» и занимал в высоту сразу три палубы из четырёх. Он являл собой величественный и прекрасный амфитеатр, сочетавший в себе античную архитектурную традицию с передовыми технологиями, так что каждое его кресло было оборудовано личным компьютером и всеми возможными удобствами, от подогрева и массажа до подачи горячих напитков в непробиваемых стаканах, а в специальных отсеках под сценой пряталось видео и голо оборудование, способное создавать самые невероятные и при этом поразительно реалистичные визуализации всего, что существует во вселенной или что способно представить всесильное, а порой несколько вздорное человеческое воображение. Даже потолок был не простым, а полностью интерактивным и был способен не только менять цвет и светимость, но заодно и форму, создавая как чисто декоративные геометрические узоры, так и специальные поверхности, которые могли усиливать или ослаблять акустику лектория. В то утро он принял облик просторного свода из объёмных панелей нежно-голубого света, между которыми располагались небольшие светильники в форме узких ромбов.
Общее собрание было объявлено на десять утра по корабельному времени. На него были приглашены все члены команды за исключением пилота, связиста и двух техников, которым по воле коварного случая в то утро выпало держать вахту на мостике и в главном техническом отсеке. В целом Аргос мог взять на себя их обязанности, так как он и без того постоянно выполнял большую часть мониторинга, как внутренних систем корабля, так и всей внешней обстановки, но капитан Скорин посчитал, что, не смотря на всю кажущуюся безмятежность обстановки, им не стоило ослаблять бдительность в системе, где прежде уже произошла неизвестная катастрофа, приведшая к уничтожению развитой цивилизации.
Постепенно прибывавшие участники рассаживались по рядам и секциям в соответствии с заранее обговоренном порядке, собиравшим вместе людей одной специальности, чтобы им было проще совещаться друг с другом, хотя встроенная аппаратура зала позволяла двум зрителям переговариваться между друг другом так, что никто другой этого бы не заметил. Это становилось возможным благодаря использованию нейро-семантического передатчика, который за века прогресса прошёл путь от увесистого шлема, с которого свисали несколько десятков проводов, до элегантного серебристого венца толщиной в мизинец женской руки, который получил народное прозвище — нейрообруч. Конкретно эта разновидность прибора работала только с акустическими образами, извлекая и имплантируя их в разум. Визуализировать что-либо в человеческой голове он не умел, как и создавать тактильные ощущения, зато благодаря своей способности считывать деятельность мозга его нередко использовали для беглой медицинской диагностики, когда под рукой не было более серьёзного оборудования. Аналогичные, но обладавшие куда большим функционалом устройства использовались кибернетиками для управления роботами, что требовало куда большой сноровки, чтобы не запутаться в обильных потоках информации и не забыть, где было твоё настоящее тело. Также нейронные сенсоры устанавливались в шлемах скафандров, что повышало взаимосвязь техники и пилота, частично сливая их воедино.