Одним яростным рывком хищник повалил ошарашенную Ли́фию на землю и со злорадно-ликующим низким шипением потащил её в сторону воды, намереваясь, как он обычно поступал со своими жертвами, утопить и спрятать её под корягой, где до трапезы ей предстояло разлагаться в течение недели. Однако его добычей оказалось не примитивное членистоногое, которое только и могло, что извиваться и кусаться в отчаянной надежде на избавление, а разумный гуманоид, пронзивший силой разума и плодами своего труда космическую пустоту, и закованная в амортизирующую броню девушка почувствовала лишь лёгкое неудобство от внезапной атаки, но скоро опомнилась и без тени страха несколько раз ударила каблуком свободной ноги в лоб чудовища. Впрочем, и его панцирь тоже оказался не из китайского фарфора, и рассерженный скорпидарий с двойным усердием продолжил пятится в сторону озера, и тогда Лифи задействовала защитную функцию костюма. Начиная с груди, по его поверхности разбежалась волна тока и, достигнув места контакта, перескочила на мокрую клешню и охватила тело ракообразного, от чего оно сперва сжалось в комок, усилив хватку, а после ослабло, завалилось на бок и стало судорожно дёргать лапками.
Когда остальные экспедиторы подбежали на выручку вместе с роботами-охранниками, бой уже был окончен, и Лифи как ни в чём не бывало стояла на ногах и потоком воздуха из запястья сдувала тину с бронепластин. Поздравив девушку с удачной охотой на живца, они оттащили тяжёлую бессознательную тушу в более сухое место, где приступить к препарированию, пока анализатор, ласково прозванный «Обжорой», топтался вокруг них в ожидании солидной порции свежей биомассы.
За четыре дня, каждый из которых был лишь немногим длиннее привычных земных суток, они успели побывать в папоротниковых лесах средней полосы; посетить унылую тундру, которая напомнила пилоту Йо́те Каюра́ге о далёком родном доме; каменистую пустыню, в которой оказалось на удивление много живых существ, внешне походивших на сухие палки и камни; быстро проскакать по болоту, населённому сотней видов мошки, забивавшей фильтры челнока своими маленькими тельцами. Конец их кругосветного путешествия пришёлся на морское побережье близ экватора, где они встретились с ранее сброшенными в открытый океан подводными аппаратами, всё это время проводившими самостоятельное изучение морских глубин и их юрких обитателей.
Погрузив покрывшиеся на воздухе белым налётом соли субмарины в трюмы, порядком уставшая, но чертовски довольная собой команда при помощи летающего дрона-наблюдателя устроила коллективную фотосессию на фоне лазурного залива, над которым грозно нависала живописная известняковая скала, чьё основание за тысячи лет сточили морские волны, образовав подобие клыка или серпа месяца. При этом люди не забыли позвать в кадр своих помощников роботов, которые хотя были умны и сообразительны, но отнюдь не разумны, и уже тем более не обладали личностями, в отличие от бортового компьютера «Светоча», но экспедиторы всё равно хотели видеть их рядом с собой, тем самым выказывая благодарность железным дровосекам и безголовому быку за их усердный труд и безграничную преданность.
Кроме замороженного инопланетного карпаччо, учёные прихватили с собой шесть мокриц, размером с бильярдный шар для игры в пул и имевших такую же яркую окраску. Вместе с ними были взяты живые образцы растений, для воссоздания натуральной среды обитания в одном из вольеров лабораторий, и биологи искренне надеялись, что им удалось выбрать особей разных полов, и те смогут обзавестись обильным потомством на радость всем ксено-зоопаркам. При этом стоит сказать, что хотя люди и забрали с планеты многое, но вместе с тем постарались не оставить после себя ничего, кроме отпечатков сапог в глинистой почве. Они хотели изучить природу, но не повлиять на ход её развития, и если сталь выброшенной консервной банки или целлофановый пакетик сами по себе не представляли особой угрозы, то вот занесённые микроорганизмы могли привести в лучшем случае к образованию новых чужеродных видов, а в худшем к тотальному вымиранию коренного населения планеты. Именно по этой причине, люди покидали герметичный челнок исключительно в костюмах замкнутого цикла, которые полностью изолировали их от внешней среды, и проходили термическую и химическую обработку в камере дезинфекции, как и само судно перед вылетом.