На данный момент это все известные нам значимые события, произошедшие на лунной базе. Можете не сомневаться, что скрижали содержат куда больше данных, чем те, что я только что вам изложил, но мы пока что не можем их перевести. Кроме них нам удалось собрать и оцифровать огромное количество иных текстов, а также извлечь из некоторых устройств кристаллические накопители информации, почти не получившие повреждений от излучения. Их расшифровка сопряжена с дополнительными трудностями, но мы надеемся преодолеть и их, предварительно воссоздав ноирянские ЭВМ и их программного обеспечения.
Думаю, что на этой обнадёживающей ноте я могу завершить свой обзорный доклад и обратиться к вопросам аудитории.
Следующие полтора часа собрание провело в активных обсуждениях, затрагивавших различные аспекты лунной жизни ноирян. Проведший последние дни в интенсивной работе, а потому несколько уставший, хотя и умело не подававший этому вида профессор Кольфрус частично снял с себя роль ответчика и превратился скорее в ведущего, который после нескольких общих фраз, освещавших тематику вопроса, передавал слово более узкому специалисту из аудитории. Каждый участник конференции искренне желал разобраться в неясных зигзагах трагической истории, так что дополнительные вопросы лились как из рога изобилия, и если бы Алеф не напомнил про корабельный распорядок, то они могли бы засидеться до самого отбоя, заменив еду питательными коктейлями. Повинуясь его указу, первое общее собрание было объявлено закрытым. Голографические проекции, продолжавшие парить на задворках сцены для создания антуража, исчезли, светильники на потолке разгорелись, отодвинув полумрак в щели и углы. Люди неспешно вставали с кресел и организованно, чтобы не создать бессмысленной толкучки, покидали залу или перемещались в её более свободные концы, чтобы, сняв с себя нейрообручи, уже вживую перекинуться с коллегами парой недосказанных финальных слов.
Было обеденное время, и те члены экипажа, что не были обременены уставными обязанностями, отправились в камбуз, которая по уровню обслуживания и по уровню кухни превосходила любой современный ресторан экстракласса, завоевавший себе три заветные звезды Мишлена. Он располагался на небольшом удалении от зала собраний и занимал все четыре корабельные палубы. Сама кухня располагалась на самой верхней, то есть на внутренней, примыкавшей к телу основной ракеты палубе, и больше походила на машинный отсек, так как в ней из живых людей был только один единственный кок. Причём в самой непосредственной готовке он почти не принимал участия, если только ему вдруг не хотелось поработать руками, что случалось довольно часто, и проводил время возле управляющего терминала, изобретая новые блюда и переосмысляя старые рецепты, лишь краем глаза посматривая за исправной работой гудящих механических поварят — огромных тяжеловесных комбайнов. Официантов тоже подменяли машины, походившие на осьминогов с дискообразной головой и дюжиной тонких серебряных щупалец с цепкими обрезиненными пальцами. Получив готовое блюдо, они помещали его внутрь своего полого тела и направлялись к центральным шахтам, соединявшим все четыре яруса ресторана, и под действием центробежной силы, ловко соскальзывали по направляющим до нужного уровня.
Деос и Бейлур вместе с их боевой подругой, пилотом Элизой Контье, по сложившемуся у них обыкновению отправились вместе обедать на нижний уровень камбуза. Из-за своей удалённости от оси вращения искусственная гравитация на нём была сильнее, чем на верхних этажах, что делало пищу, особенно жидкую, куда более послушной, и она иной раз не норовила сбежать из ложки прямиком на грудь или бёдра своего едока. Может именно по этой причине прозорливые конструкторы и спроектировали этот уровень заметно просторнее прочих двух, чтобы в него могло уместиться больше ценителей центробежной силы. Впрочем, два верхних уровня тоже не оставались без посетителей, особенно если те заскакивали в него ради короткого перекуса или ради хорошей беседы в куда более тихой и уединённой обстановке.