Кроме этих кадров, камеры корабля засняли общие пейзажи планеты. Большинство из них являли собой одноликие и монотонные пустыни и прерии, которые быстро наскучивали глазам, повидавшим десятки невероятных миров, но выраставшие в местах схождения литосферных плит величественные горные хребты с заснеженными шпилями и неровные береговые линии с сверкающими лагунами задерживали на себе скользящий по горизонту взор и вызывали в груди трепетное вдохновение. По возвращении на материнский корабль Элиза поспешила вперёд официальных публикаций лично поделиться с товарищами добытыми снимками, предварительно отобрав самые красочные. Она и теперь, получив сытный салат с сочным бифштексом из мяса неземного существа под клюквенным соусом, продолжала обсуждать свой последний полёт припоминая всякие незначительные, но довольно любопытные детали, которые она не внесла в рапорт, чтобы не перегружать его лишними впечатлениями и уж тем более эмоциями.
Когда Элиза заканчивала рассказывать про пролёт сквозь вихревое сердце грозовой суперъячейки, столь удачно повстречавшейся ей на пути, на пороге камбуза появились Диана Вишнёва, Ли́фанни О́уэлл и её коллега-биолог, специалист по расшифровке и реконструкции ксено-геномов Нельсон Стёре. Их научным группам пришлось ненадолго задержаться после завершения собрания, но и этого кратковременного промедления оказалось предостаточно, чтобы к моменту их появления в зале не осталось ни одного свободного стола. Они подумывали не утруждаться поисками и подняться на этаж выше, но тут Лифи заметила своих недавних спутников по экспедиции, и потащила всю компанию к их столу, у которого как раз было три незанятых места. Никто из агентов МСБ не стал возражать против слияния компаний, и спустя пару минут старая беседа разгорелась с новой силой, так как теперь в ней принимали участие специалисты из разных научных и гражданских областей, и им было чем поделиться друг с другом, не проговаривая то, что и без того уже давно было известно собеседнику.
— Если слухи верны, то мы уже почти готовы к первой высадке на планету? — спросил Нельсон, поочередно посмотрев на Деоса, как старшего агента из присутствующих, и на Диану, чья рабочая группа играла первую скрипку в предстоящем событии. Большую часть времени генетик проводил в лаборатории, добровольно и самоотверженно корпя над собранными образцами и выращивая культуры микроорганизмов и живых тканей. Закладывая новую колонию клеток, он предварительно выключал отдельные геномы, чтобы через искусственно спровоцированные нарушения в развитии организма выяснить их функциональную роль в общем коде. Он мог делать это целыми днями на пролёт, отвлекаясь лишь на короткий сон, забывая обо всём остальном мире, а потому глобальные новости корабля и планы команды нередко проходили мимо него, и он узнавал всё в саму последнюю очередь. Это его не сильно задевало, но порой ему становилось несколько совестно за то, что он вот так отрывался от жизни коллектива. — Когда нам ождать новых образцов?
— С нашей стороны всё уже давно готово, — сказал Деос, взявшись отвечать первым. — Бронекостюмы отремонтированы, роботы заряжены, корабли осмотрены и заправлены — хоть сейчас вылетай. Ждём только подтверждения от группы дипломатии.
— У нас всё более-менее готово. Могли бы и раньше справится, но из-за некоторых нюансов случилось промедление.
— Всё ещё не завершили переводчик?
— Увы и ах, но это так, — Диана положила вилку на край тарелки и устремила взгляд в краешек неба над головой Бейла. Вид медленно плывущих облаков помогал ей лучше думать. —Дела с расшифровкой лунных документов идут не так быстро, как этого бы хотелось. Продвижения есть, но их пока что недостаточно, чтобы создать необходимую словарную базу. К тому же из-за неполноты наших материалов, переводчик будет только текстовой, так и ещё на одном языке. Хотя на луне он был единственным, но это вовсе не не означает, что и до Катастрофы на Ноире говорили только на нём. Вполне вероятно, что в ходу были десятки языков, но даже если сделать допущение о глобальной моноязыности, то это не даёт нам никаких гарантий полноценного контакта при использовании лунного языка. После уничтожения глобальной системы обмена информацией и экономических взаимосвязей единое общество должно было расколоться на отдельные и относительно изолированные в информационном смысле территориальные группы. За прошедшие полтысячи лет даже без учёта отката в общественном устройстве они неминуемо претерпели серьёзные изменения как в культурном аспекте, так и в языковом. Не думаю, что тот старый язык вообще мог где-то полноценно сохраниться в качестве живого. Мы наверняка будем иметь дело либо с его ярко выраженными диалектами, либо и вовсе с отличными от него потомками. В таких условиях, даже создав полноценный переводчик с того старого языка, мы мало что сможем понять напрямую. При этом не стоит считать текущую работу совсем бесполезной. С таким лингвистическим и семантическим фундаментом, нам будет куда проще сделать новую расшифровку этих самых потомков. При том вполне вероятно, что праязык всё же мог сохраниться в текстовых памятниках и в узких социальных группах, вроде жрецов или учёных. Можно сказать, что сейчас мы изучаем некий аналог санскрита или латыни. Если же предположить, что найденный на луне язык был лишь международным или принадлежал группе стран, в которой самая влиятельная навязала свою речь прочим, что гораздо более вероятно, то у нас есть все шансы сесть в том краю, где население говорит на совершенно ином языке, и тогда наши заготовки будут не слишком то полезны. Это я всё веду к тому, что мы решили отказаться от идеи с подготовкой переводчика, и теперь планируем составлять его непосредственно в полевых условиях. Собственно… это была главная загвоздка, из-за которой дело откладывалось. На сегодняшнем вечернем совете Бао собиралась выступить с отчётом о проделанной работе и предоставить к утверждению обновлённый план. Его наверняка примут, и тогда высадка состоится в ближайшие несколько дней.