Не без давления незаинтересованной стороны в лице капитана Скорина, которому устав попросту запрещал покидать корабль без острой на то необходимости, собрание утвердило состав экспедиции, в который вошли этно-лингвист, дипломат, биолог, геолог, кибернетик, два пилота-водителя, три агента безопасности, которых называли рейнджерами, и пять инженеров разных специализаций. В помощь этим пятнадцати смельчакам были приданы тридцать малых разведывательных дронов, способных передвигаться в безвоздушном пространстве и восемь универсальных андроидов, которых за ночь предстояло переоборудовать модулями и перепрошить для проведения инженерных и демонтажных работ.
Вылет был назначен на девять часов утра по корабельному времени.
Глава II «Последний селенит»
В грузовой кабине посадочного челнока стоял человек, облачённый в лётный скафандр цвета тёмного винограда, и лениво пожёвывал питательный батончик, который мог заменить полноценный приём пищи, но который он взял в качестве десерта к не менее плотному завтраку, наблюдал за хорошо организованной погрузкой снаряжения. Эта тяжёлая и муторная работёнка, как и всякая подобная ей, была поручена разнообразным грузовым роботам, чьё строение отвечало какой-то конкретной задаче. Как колония муравьёв или термитов они сосредоточенно сновали по ангару, отстукивая по стальным пластинам пола членистыми ногами в резиновых башмаках или же с шорохом прокатываясь по ним своими шарообразными колёсам, и вся эта слаженная работа, в чём-то даже напоминавшая элегантный танец, проходила под чутким присмотром кибернетика, мысленно отдававшего дополнительные команды своим исполнительным подопечным.
— Это что тут приехало? — обратился лётчик к Самсону при виде приближавшегося крупного агрегата.
— Глубинный сканер планетарной коры, — сухо ответил кибернетик, взглянув на маркировку через стеклянные глаза робота.
— Сколько он весит? — продолжил Йота, слегка сморщив смугловатый лоб
— Двести сорок три килограмма… и четыреста грамм, — добавил Самсон, сверившись с накладной.
— Четверть тонны… Пускай лучше поставят на левый борт, ближе к дальнему углу, — посоветовал пилот, стараясь равномерно распределить массу по летательному аппарату.
Кибернетик, вновь просмотрев какой-то файл и сделав перерасчёт, строго кивнул орлиной головой, и робот, уже собиравшийся поставить ящик на пол, с недовольным скрипом поднял его и перенёс в указанное место. Когда он выезжал из кабины за новым грузом, по рампе бодрой походкой, едва не столкнувшись с машиной, взлетел командир экспедиции — Де́ос Ха́льгин одетый в красный тактический скафандр военного образца. Как и всякий прочий человек его времени он был весьма хорош лицом, в котором чувствовалась некая математическая, но всё же не лишённая индивидуальной погрешности гармония. У него был высокий лоб и острые скулы, угрожающе нависавшие над слегка впавшими и идеально гладкими щеками, которые за всю его пятидесятилетнюю жизнь так и не познали лезвия бритвы. Впрочем, волос на черепе, на груди, в подмышках и даже в паху у него тоже не было, за исключением густых и длинных, будто бы накрашенных чёрной тушью, ресниц, обрамлявших и подчёркивавших и без того выразительные ярко-зелёные глаза, и в этом отношении он тоже ничем не выделялся среди современников не только своего пола, но и женщин. Его в той же мере типичная фигура была по нашим современным меркам непривычно долговязой при значительно увличившейся голове. При росте немногим более двух метров у него были поразительно длинные ноги и руки, которые заканчивались элегантными кистями, которым бы позавидовал сам Рахманинов, а тело было укороченным, соотносясь с ростом в пропорции один к трём или того меньше, и при том обладало развитой грудью и узкой талией. В целом он был мускулист, поджар, и в его статной, лишённой сутулости фигуре не было и единого намёка на бессилие, которое нередко охватывает пятидесятилетних людей нашей эпохи, а даже напротив — Деос был окружён ореолом юности, толкавшей его самого и всех окружающих на новые свершения.