— Из-за «Зари»?
— Разумеется. И не думай, что «Заря» ничего не отстегивала областному департаменту здравоохранения… Как тебе картинка? Люди заплатили два миллиона долларов за кресло, выбили из бюджета бабки, чтобы обналичить их через «Биомед», и вдруг какая-то Тарская область берет и покупает лекарства не у «Биомеда», а у «Зари». А если все за ней потянутся? Как говорят твои коллеги — «не по понятиям!» Люди ведь в долг брали, когда за кресло платили, им эти деньги надо отдавать, а из каких шишей?
— Ты это серьезно? На «Зарю» могли наехать, а Игоря могли убрать, потому что деньги из фонда медицинского страхования были потрачены на нее, а не на «Биомед»?
— Нет, я не серьезно. Я для примера.
— А еще примеры есть?
— Да сколько угодно. Три месяца назад я разговариваю с главврачом одной московской больницы. Девять корпусов, шесть тысяч коек — это такой кусок, что только что не больше всей Тарской области. Разговор все тот же: «Покупай наши препараты, тебе будет хороший откат». Механика-то та же: наш феноцистин стоит двенадцать долларов, а не сорок, а откат наш в два раза больше! Врач жмется. «Не велят, — говорит, — есть одна московская корпорация, „Стерх“. Московский фонд обязательного страхования у нее велит покупать». Ну, я его улещивать: «Так они ж иностранными лекарствами торгуют! Что ж вы делаете-то, а? Вы брать-то берите, так хоть своих кормите, а не чужих!» Улестил. Купил он у нас… А страховщики — раз! — и не платят.
Сазан чуть подался вперед, как кошка, почуявшая скребущуюся средь гречки мышь.
— И до сих пор не заплатили?
— Отчего же. Заплатили. Больница эта, надо сказать, известная — в нее много ваших коллег с огнестрелами привозят. Те, кто выжил, большие симпатии к хирургам питают, а главврач — как раз хирург. И знакомства у него весьма специфические. Ну, обратились мы к одному из таких знакомых…
— Кому?
— Некто Игнат. Я, Игнат, главврач… А «Стерх» тоже компания не без особенностей. Как говорят в ваших кругах — белый верх, черный низ. Пришли все: и верх, и низ. Со страховщиками на тринадцать человек набралось десять стволов, я перед ними порожний сидел, как пионер на слете… Шум, матюги… «Да вы на самого Лужка хвост напружили!», «Да как вам не стыдно гробить отечественного товаропроизводителя!» Самая экзотическая, словом, звучала аргументация Редко встретишь такое разнообразие доводов — от «беретты» и до «защиты российской промышленности». Я, признаться, думал, что дело стрельбой кончится.
— Не кончилось?
— Нет. Договорились так: фонд нам в этот раз платит, а второго раза не будет. И то — на фиг я туда второй раз сунусь! Половину пришлось Игнату за труды отдать, еще десять процентов все равно ушло в лужковский предвыборный общак, у меня от этой сделки рентабельность двадцать процентов! Я ниже ста вообще не работаю!
— И при чем здесь Игорь?
— А при том, что Игорь с главврачом — друзья. Это он ему «Зарю» сосватал сдуру, а я по его следам влез, как тупой. Знал, что из Игоря бизнесмен, как из баобаба, так нет же! Игорю до всех этих дел, как до луны, он ко мне в Москве приходит, глазки как два блюдца: «Ты знаешь, Дима! Я с Фиалковым разговаривал, они аналог нашего бетаферона покупают в шесть раз дороже! Ты с ним сходи поговори!» Поговорил, называется… Я еще поразился, что он знает, сколько у нас чего стоит.
— Ну и что? Почему эти, из «Стерха», должны подумать на Игоря?
— Потому что я его на стрелку с собой взял! — заорал Чердынский. — Потому что я его, дурака, жизни научить хотел! Ткнуть его носом в дерьмо и объяснить, что из-за самодеятельности его паршивой получилось! А он пришел на стрелку в свитерочке в полосочку, подходит к главному из «Стерха» и эдаким голоском отличника начинает на Адама Смита ссылаться. О свободе конкуренции и о том, что надо покупать тот товар, который дешевле и лучше. Всякое я слышал в своей жизни, но чтоб Адама Смита братве цитировали… И ты туда же. «Убийцы Игоря будут найдены!» Я, мол, за этим приехал в Тарск… На фиг тебе-то в Тарск было приезжать?
— Убийцы Игоря будут найдены, — повторил Сазан.
— И что? И что ты сделаешь с ними, а? Кого ты мочить будешь? Олигархов? Лужка? Семью президентскую? Ты понял, что я тебе сказал, или нет?! Что через медицину обналичиваются миллиарды на предвыборные кампании! Что твоего Игоря пристрелили просто на всякий случай, чтобы завод «Заря», коль скоро он лихой такой уродился, занимался экпортом продукции в какой-нибудь Пакистан, где взятки берут, а стрелять не стреляют, и в российский бюджет не лез. Бюджет — дело святое, особенно перед выборами! А у тебя фантазия, извини, на уровне разборки за пивной ларек!
Двери гостиной распахнулись, и в них появился один из ребят Сазана. В руках его была серая кошка.
— Звали, шеф? — осторожно осведомился он.
— Нет, — сказал Валерий, — у нас тут просто содержательная беседа о преимуществах бесплатного российского здравоохранения.
— А то я слышу — кричат вроде…
Чердынский вытянул голову. Охранник стоял в двери, приоткрыв ее, и сквозь щель была видна уходящая на второй этаж лестница и поднимающаяся по ней женская фигурка в халате.
— Извини, — сказал Чердынский.
Встал и побежал за фигуркой наверх.
Охранник исчез, а Сазан некоторое время сидел в гостиной один, смотря то на рояль, то на опустевшую плошку с салатом. Есть почему-то не хотелось. В голове шумело, и левое плечо как-то отяжелело и налилось усталостью. Еще утром, когда делали перевязку, Валерию казалось, что бинт наложен свободно. Теперь бинты вроде бы должны были разноситься и ослабнуть, а вместо этого они врезались в кожу, как если бы плечо распухло. «Блин, надо было у этого бывшего врача спросить насчет огнестрела», — запоздало подумал Валерий. Тяжело поднялся и прошел на кухню.