Батюшка заметил безмолвный разговор гостей и, горько усмехнувшись, разлил остатки водки по стаканам.
– Помянем душу безгрешную! – И, первым махнув свою порцию, продолжил:
– Она еще полгода боролась. Семь операций перенесла, последние две в Бурденко, в Москве… «Красную Звезду» ее, посмертную, мне потом в районном военкомате вручили… Но самое страшное было в том, что она на втором месяце беременности была. Я об этом только после похорон узнал. Хорошо, хоть сразу не сказали, а то бы точно умом тронулся; и так на самой грани помрачения рассудка балансировал… По кустам, да за солдатскими спинами я и раньше никогда не прятался, а в то время окончательно страх потерял. Вот в Кандагаре, в восемьдесят седьмом, аккурат под Новый год, снайпер меня и подкараулил. От верной смерти тогда бронежилет спас. Пластина хотя и не выдержала, но инерцию пули погасила, да в сторону отклонила. Та вместо сердца легкое продырявила. Вот меня в Ленинград, в Военно-медицинскую академию прямиком и отправили. Я-то, как Людмилу схоронил, так до самого ранения пил страшно. Командир с пониманием относился, глаза закрывал и прикрывал как мог. А в госпитале словно обрезало. И вроде глаза на водку не смотрят, но и жить не хочется, чуть руки на себя не наложил… – Настоятель перекрестился на икону. – Как раз в ту самую черную пору священник к нам и зачастил, вроде как психологу помогать, с посттравматическим синдромом у раненых справляться. Я на него поначалу и внимания никакого не обратил. Все мои синдромы давным-давно перегорели, а ранение – так, невезение досадное. Только начал он меня разговорами донимать, и ведь мало-помалу сумел интерес к себе пробудить. Доказал, что совсем другая жизнь есть, без войны, без крови и смерти. И светлого в ней гораздо больше, чем черного… А перед самой выпиской пригласили меня на ту беседу, которая всю судьбу и перевернула. Где и с кем я общался, вам знать ни к чему, расскажу только суть, которая меня тогда чуть повторно с ума не свела. Когда впервые услышал – грешным делом подумал, что разыгрывают. Однако истина заключается в том, что вампиры-кровососы не выдумка, а действительно существуют в реальности.
Настоятель прервал монолог. Поднявшись из-за стола, он принес из сеней кипящий самовар и водрузил его посередине стола. Потом вынул из буфета чашки с блюдцами. Сергей же с Ольгой застыли в ожидании продолжения разговора.
– Наливайте, не стесняйтесь, пока горячий. Небось ни разу такого и не пробовали… Так вот, эти твари появились задолго до рождества Христова. Настолько давно, что достоверно никто не знает, когда именно. На Руси их издревле называли упырями, и еще славяне-язычники упоминали в сказках и легендах. Нынешнее название пошло от небезызвестного Стокера. Своего «Дракулу» он написал с благословения и по заданию Папы Римского, так сказать, для отвлечения общественности. Всегда проще спрятать истинную сущность явления, растрезвонив о ней по всему миру и превратив в небылицу… Да, да, не дивитесь моей осведомленности. В борьбе с этой напастью все без исключения конфессии издревле отодвигают в сторону любые, даже самые непримиримые разногласия, и регулярно обмениваются любой более или менее значимой информацией. Первые же документальные свидетельства о столкновении с дьявольскими порождениями относятся к временам римских легионеров. Неизвестный летописец оставил описание ночного боя с вампиром, имевшим человеческий облик, и его кошмарные последствия. Обладавшая чудовищной силой тварь в клочья разорвала тринадцать солдат, прежде чем ее сумели разрубить на куски, продолжавшие извиваться и корчиться. Все, кого она успела покусать, умерли в мучениях, чтобы с наступлением тьмы воскреснуть в образе чудовищ. В результате более сотни людей сожгли заживо, только таким страшным способом не допустив дальнейшего распространения заразы. Однако по-настоящему профессиональную борьбу с вампирами начали лишь специальные секретные подразделения пресловутой средневековой инквизиции – при этом, совсем не афишируя эту сторону своей деятельности, в отличие, скажем, от охоты на мифических ведьм. Пока закованные в железо рыцари развлекались войной с неверными, святые отцы спасали мир от реальной погибели, истребляя исчадия ада. Пожертвовав бесчисленным множеством ни в чем не повинных жизней, они все же сумели заложить основы стратегии выявления и уничтожения нечисти. Этим опытом мы пользуемся и поныне.
– Впечатляет, конечно, – неучтиво перебил священника Баринов, пытаясь напускной бравадой замаскировать смятение. – А мы-то при чем?