Парнишка помолчал, а потом тусклым голосом спросил:
– С лицом-то что на самом деле?
– С лицом? – вопросом на вопрос ответил Алексей. – С лицом… – повторил он, задумчиво поглаживая пластырь на щеках, и вдруг, поддавшись безотчетному порыву, начал рассказывать про непонятно-жуткие события последних дней.
Когда неожиданно увлекшийся участковый дошел до описания странного, так поразившего его лица, повествование прервал всхлип за спиной. Вздрогнув от неожиданности, младший лейтенант резко развернулся и увидел неслышно вошедшую мать Романа – Ольгу Васильевну. Бледная как полотно женщина, безвольно привалившись к дверному косяку и зажав рот ладонью, смотрела на Алексея налитыми ужасом глазами.
17 августа 2007 года. 05 часов 53 минуты.
Колпинский район Санкт-Петербурга.
Проспект Ленина, дом 62
Она привычно проснулась на три минуты раньше звонка будильника.
Ей опять приснился все тот же кошмар.
Казалось, за семнадцать лет воспоминания должны не то чтобы померкнуть, а стереться, развеяться в прах… Но она опять, как наяву, задыхаясь и глотая слезы, отчаянно продиралась сквозь переплетение колючих ветвей. Запинаясь о выступающие из земли узловатые корни, с обжигающей ясностью понимала, что оставшегося на краю поляны единственного любимого человека больше никогда не увидит. И снова ледяная игла насквозь пронзала сердце, наполняя грудь нестерпимой болью, кровь оглушительно била в виски, а по подушке плыло соленое сырое пятно.
Ольга Васильевна Разумова до скрипа стиснула зубы и чуть слышно, чтобы ненароком не разбудить спящего в соседней комнате сына, застонала. Но секунду спустя, привычно вытерев пододеяльником мокрые щеки, выключила так и не успевший зазвонить будильник и легко соскочила с кровати.
В свои тридцать восемь она сохранила стройную фигуру, которая вкупе с привлекательным лицом продолжала притягивать мужчин. Однако кратковременные романы ни с одним из них так и не переросли в серьезные отношения. Сейчас Ольга Васильевна два-три раза в месяц тайком встречалась с женатым главным врачом хосписа, где работала старшей медсестрой. Пятидесятипятилетний ловелас интересовал ее только в связи с занимаемой должностью. Аморальность этой связи не задевала женщину – слишком много ей пришлось пережить, одной, без помощи, поднимая ребенка. Ольга давно жила по принципу «цель оправдывает средства».
В хоспис она устроилась, когда тот был еще обычной больницей, специализирующейся на лечении онкологических больных. Поэтому в своем статусе ветерана Ольга имела авторитет в коллективе, пожалуй, выше, чем у главного врача. Однако было одно «но». Только он заверял акты о списании наркотических средств, а Ольга, используя служебное положение, давным-давно воровала морфий для продажи.
…Зимой девяностого, когда окончательно обрушилась привычная, пусть небогатая, но размеренная жизнь, в один из серых, оттепельно-слякотных январских дней дорогу спешащей домой после работы медсестре преградил нагло вывалившийся прямо на тротуар громадный внедорожник. Вальяжно выбравшиеся из него бритые парни в лопающихся на крутых плечах черных кожаных куртках сделали предложение, от которого в те времена не было принято отказываться никому, а уж тем более беззащитной матери-одиночке.
Первый раз она чуть не умерла от страха, вынося две ампулы морфия, оставшиеся после пациента, умершего в первых числах месяца. Но на грубо подделанные документы никто не обратил внимания. Когда зарплату не платят месяцами, даже у начальства мысли совсем не о работе, а о том, как добыть кусок хлеба.
Ольге повезло: бандиты оказались из категории «правильных». Они не кинули, а заплатили за ампулы столько, сколько медсестра зарабатывала за полгода. Поначалу Ольга мучилась, не спала ночами, прислушиваясь к шорохам за дверью в ожидании неминуемого ареста. Но время шло, и до нее наконец стало доходить, что в стране, захлебнувшейся в криминальном беспределе, никому нет дела до какой-то медсестры, наладившей свой маленький бизнес. Да и материальное положение начало стремительно выправляться. Ольга сумела рассчитаться с хроническими долгами и потихоньку стала забывать, как растягивать жалкие копейки до мизерной получки, как выворачиваться, когда ее выплату традиционно задержат.