Однако со временем чиновник осмелел и расслабился. Он пришел к выводу, что субботний вечер можно проводить с гораздо большей, даже чем сбор податей, пользой. Выходной, по сути своей, предназначался для посещения ночных клубов, саун в компании с симпатичными и безотказными девчонками, этакой релаксации после напряженной рабочей недели. Поэтому прием и был перенесен на пятницу…
Когда наконец заверещал звонок, глава администрации, облаченный в ярко-алый атласный халат, раздраженно брякнул на журнальный столик пузатый стакан с виски и нетвердой походкой отправился открывать. Абсолютно уверенный в своей безопасности, к тому же подогретый изрядной дозой алкоголя, он испытал шок, обнаружив на пороге двух вооруженных автоматами милиционеров.
Мгновенно протрезвев, хозяин района отступил в глубь коридора и дернулся было обратно в гостиную, где на столе остался открытый кейс с деньгами. Их во что бы то ни стало нужно было успеть уничтожить до появления понятых. Но железные пальцы уже болезненно сдавили пухлое плечо, лишая возможности двигаться.
– По какому праву? – обреченно пискнул чиновник, теряя последнюю надежду на спасение.
Однако задержание шло как-то невнятно, неправильно. Никто с криками «Милиция! Всем оставаться на местах! Не двигаться!» не вваливался в квартиру. Не светился глазок видеокамеры, не топтались на заднем плане понятые. Да и стражи порядка выглядели как-то странно. Не первой свежести мятая форма с сержантскими лычками на погонах и, с какой-то стати, тусклыми, поцарапанными бляхами отдела вневедомственной охраны на груди. И еще исходивший от них тошнотворный, очень знакомый запах…
Внезапно бывший оперативник с содроганием вспомнил, где еще так же мерзко воняло. Как-то его чуть не вырвало в мертвецком покое, когда пришлось проводить опознание трупа в сильной стадии гнилостного разложения.
Глава администрации в упор посмотрел в белые, мертвые глаза ухватившего его милиционера и обмер, облившись холодным потом. В голове чиновника поплыл звон, ноги подкосились – и, выскальзывая из жесткой хватки, грузное тело осело на пол.
Но потерять сознание ему не дали. Тяжелый, давно не чищеный ботинок наступил на полу халата, больно прищемив кожу на бедре. Вплотную приблизилось алебастровое лицо, и тяжелый бас прогудел в самое ухо:
– Поднимайся. Тебя ждет хозяин.
Задыхаясь от смрада, едва справляясь с подкатывающей тошнотой, толстяк все же нашел в себе силы возмутиться:
– Совсем охренели?! Какой хозяин?! Я здесь хозяин! В порошок… – и захлебнулся от звонкой оплеухи.
Больше с ним никто не разговаривал. Главу районной администрации, словно нашкодившего щенка, вздернули за шиворот и мощным пинком отправили в створ оставшейся открытой входной двери. По инерции вылетев на лестничную площадку, он не удержался на ногах, проехался коленями и ладонями по гладкому холодному бетону. Взвыв от боли и унижения, чиновник, однако, больше не стал перечить незваным гостям. Урок пошел впрок.
Неуклюже поднявшись, он безропотно захромал вниз, по-бабьи придерживая разлетающиеся полы халата и исподтишка стреляя глазами в поисках охранников. Но те как сквозь землю провалились. Только свежие пятна крови на ступенях наполняли душу самыми мрачными предположениями о том, чем может для него закончиться встреча с неведомым хозяином.
Во влажной тьме возле подъезда тлели габаритные огни негромко тарахтящей на холостых оборотах машины. Фонари уличного освещения не горели, и вокруг не было ни души.
«Вот же козлы… Завтра устрою экономию электричества!» – по инерции пробормотал под нос остановившийся на крыльце глава районной администрации, но его тут же вернул в реальность грубый толчок в спину.
«Если оно будет, это завтра…» – тут же обожгла паническая мысль.
Распахнулась задняя дверца машины, и тяжелая ладонь надавила на затылок, пригибая голову. Вздрогнув, как перед прыжком в ледяную воду, чиновник обреченно опустился на сиденье…
Через полчаса, ввалившись обратно в квартиру, он первым делом бросился к бутылке. Расплескивая на стол маслянистый темно-коричневый виски, до краев наполнил стакан и хватил залпом, будто обычную воду. Задохнувшись, с сипением втянул в себя воздух. И только после того, как, растворяя сковавший внутренности лед, по жилам побежал жидкий огонь, обрел способность соображать.