Вятская тайга кругом, а что делать "военнослужащим сапёрных частей" в тайге? Правильно, заготавливать древесину и отправлять её туда, куда прикажут "сверху".
Как-то однажды большому числу солдат приказали собрать вещмешки, построили и повели на станцию. Усадили в пульманы и повезли на северо-запад. Самым интересным в том переезде было такое: всех нас, призванных из одного места, почему-то не разлучали. Три "полных" киномеханика в одной группе — этого было слишком! Кто-то один мог получить работу киномеханика в части, но не все трое. Таким "счастливчиком" мог быть товарищ, в доме которого я провёл последний день перед отправкой на службу: стать киномехаником, "элитой" в части, шансов у него, чем у всех прочих, было больше. Так мне казалось, а что думали "высоки" начальники — знать об этом не дано мне было.
Новое путешествие было не очень долгим: сколько может продвигаться воинский эшелон из вятской губернии в точно такую же, но архангельскую? Тем паче, что воинский эшелон ждут с нетерпением? Что он на новом месте нужнее, чем в военное время? Поэтому продвигались мы быстро.
Прибыли на новое место. Ничего нового: обычный, "зековский" лагерь совсем недавнего прошлого, без вышек, и вокруг, как море, но тёмно-зелёное — тайга! Бараки для зеков в недавнем прошлом теперь назывались "казармами".
Глава 38. "Нехай"
Не могу вспомнить, как вызвали в "штаб", находившийся в бараке, но чуть лучше устроенном. Там "заместитель командира части по политической работе" в чине "майор", приказал "приступить к работе", коей я был обучен на "гражданке": "демонстрировать кинофильмы военнослужащим и управляться с радиоузлом". В обязанности входил подъём раньше всех, включение радиоустановки точно в "шесть часов по московскому времени". "Матюгальник" — так называли служащие "громкоговорящее устройство" на столбе плаца, должен был включаться в работу "государственным гимном" и поднимать солдат на "свершение трудовых подвигов во благо страны советов". Забава, а не работа. Это был мой "взлёт": "радиорубка" находилась в отдельной комнате в пятнадцать квадратных метров с печью и лежанкой! Пришёл, включил приёмник с усилителем — и всё! Ты никому, кроме майора, неподвластен! Ротный командир для тебя — "номинальная величина", но это не значит, что можешь пройти мимо него и не отдать четь!
О сержантах взводных речь не идёт.
Естественно, киноаппаратура была так же в моём ведении.
Армейская "элита", в числе которой я оказался, состояла из прислуги для всех остальных военнослужащих и причислялась к "хозяйственному взводу". Отдельная, немного недоступная "команда". Она вроде бы числилась в составе роты, но у ротного командира "руки были коротки" на применение "воспитательных мер" к "служащим из хозвзвода".
"Элита" проживала в казарме, и "вечерние проверки" их касались так же, как и остальных служащих.
Утренние подъёмы в казарме "играли" взводные сержанты, а на вечернюю проверку являлся ротный командир в чине капитана.
Только в старости спросил себя: "что же ты, ротный, далеко не молод был, а всё в "капитанах" ходил? Поди, и войну "зацепил"?
Что делать грузчикам, вернувшимся со станции, где они грузили добытый другими сапёрами лес? Ждать команды на ужин, проглотить его молодыми аппетитами и ждать следующего пункта "внутреннего распорядка" с названием "вечерняя проверка".
Промежуток времени между ужином и ожиданием вечернего построения — самый коварный: уставшие от работы люди с проглоченным ужином с трудом ждали никому ненужного "вечернего построения".
После проверки — отбой в 22.00. по столичному времени. Всё. День окончен. Ложимся получать сладостный отдых до следующего утра…
Во что был обмундирован грузчик-солдат в архангельской тайге при минус сорок? Во что его одеть в одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году? Через девять лет после окончания войны?
— Солдат должен быть одет так, чтобы одежда была удобной, не стесняла движений и была тёплой. Желательно, чтобы имелся внутренний подогрев…
— Не много будет? Может, ограничитесь ватными штанами и телогрейкой? И несгибаемыми валенками образца 43 года и на пару размеров больше? Для портянок?
Разумеется, никто из большой армейской сволочи тогда не думал:
— А не тяжело ли солдатику в такой амуниции на валке леса полный день по колено в снегу перемещаться? Он через пару часов работы промокнет до тела и тогда ему не то, чтобы лес валить, ему впору хотя бы самому передвигаться! — чёрт с ними, с этими солдатиками! Они от таких "испытаний" только крепче делаются! — интересно, какой прОцент "больших" командиров думает так и сегодня?