Ссор на "этнической почве" не было, а если и заводились, то больше от скуки и для "разнообразия". Самым ужасным оскорблением для кавказцев было звание "черножопый", а "я твою маму…" не применяли потому, что это было верхом глупости. Ограничивались цветом зада. Звание "черножопый" не прижилось, быстро погибло от любопытства обижаемых:
— Твой жёп белий, да!? Давай смотреть будим! — после такого вопроса почему-то навсегда пропадало желание выяснять цвет кавказской жопы.
Служащие с востока на звание "чурек" не реагировали, и тогда "великий и могучий русский язык" додумался "чурек" трансформировать в "чурка". Похожее звучание, но суть — разная. Но и "чурка" не доставала "детей Востока".
И ещё была одна странность для меня: жители Кавказа чаще враждовали меж собой, чем с русскими, или ещё с кем-то.
* * *
Рассказы о прошлом хотелось бы прировнять к исповеди у служителя культа с небольшой разницей: если служитель после "доклада-покаяния выносит "вердикт о помиловании" и "отпускает грехи", то монитор, в каких бы грехах ему не исповедовался — молчит. Не дано моему монитору отпускать грехи. Положение монитора в "отпущении грехов" куда легче, чем у того, кто "по долгу службы" должен выслушивать "кающихся грешников".
Всего один раз представил себя "исповедником" и одного раза хватило на то, чтобы понять, как тяжка роль "исповедника": это ж сколько нужно выслушать одинаковых "покаяний в грехах"!? Мелких и убогих!? Не достойных быть увековеченными в интересном, "дух захватывающем" романе!? И знать, что в ближайшее тысячелетие в грехах людских не появится "изюминка"!?
Смысл военной службы в стройбате был прост: занимайся тем, что у тебя хорошо получается. Если не нужен в батальоне гражданской специальностью — батальон заставит тебя выполнять ту работу, коя ему нужна на данное время.
А на данный момент ему нужны грузчики. Брёвна вручную на лесовозы вкатывать. Простая работа, но "сплачивающая людей в здоровый коллектив". Имитировать усилия при ручной погрузке брёвен ещё никому и никогда не удавалось: разоблачат на третьем бревне. Иногда — на первом.
Не могу сказать уверенно, кто и когда установил, что разозлившиеся солдаты, будь они настоящие, или "строительные", рьяно работают "взведёнными". Удивительное явление, испытанное лично: пять-шесть человек с помощью взаимного оскорбления матом, по направляющим "покатам" забрасывают шестиметровое сырое бревно наверх полностью
гружёной машины! Без крика и мата такое бревно, как норма, поддаётся отделению солдат. Вот она, сила "русской ненорМАТивной лексики"! При погрузке очередного толстого бревна, кто-нибудь, кто знал лагерные законы не понаслышке, шутливо орал:
— "Законники", под комель! — это значит, что под самую толстую часть бревна должны становиться "воры в законе".
И до сего дня понять не могу: как после опалы у майора-замполита попал к майору-"технарю"? Майор занимался отслеживанием "родословных" военнослужащих и выбирал на работу в "техническую" команду специалистов? тех, кто ему был нужен?
Итак: ротный "Нехай" орал на подчинённых после работы на погрузке; майор, ведавший техникой в батальоне ни на кого не орал и срывов работы по его вине не было. Майор-замполит суетился "с политико-воспитательной работой" в батальоне и только командир батальона, непонятно для чего был нужен. За три года службы видел его один раз…при неприятных для меня обстоятельствах.
Как-то однажды в нашу, "ссыльную" половину батальона, явился замполит с "культурным десантом": кино привез! Узнал меня, "опального" и поинтересовался "делами":
— Благодарю за внимание, товарищ майор! Всё отлично — далее не распространялся.
После падения наркомана, что "поливал" из "пулемёта-пистолета Шпагина" военный народ батальона с крыши штаба, его место занял товарищ, из дома которого начал дорогу на службу. Чем занимался коллега в батальоне всё время от начала службы — не знал, не интересовался. Не было у нас телефонов, не было и пустых лицемерных разговоров о том, "как живёшь и что нового". Не испытывал к нему интереса и дружеских чувств.
Вечерами электроэнергию в казармы подавали на короткое время от "дизеля". На время, необходимое для посещения столовой, возвращение в казарму, совершения обряда "вечерней проверки" и
— Отбой! — ещё какое-то время "дизель" стучал, потом казарменные "лампочки Ильича" желтели и "умирали". Отдыхайте, товарищи, завтра вас ждут новые трудовые свершения во благо отчизны…"
военнослужащие!
Майоров "десант" прибыл белым днём, летняя архангельская ночь наступала поздно, но могла и вообще не наступить, поэтому "дизель" для единственного сеанса никто не собирался запускать. Ещё чего! Для этой цели, уважаемые киношники, у вас должен быть свой, автономный источник электроэнергии. Что дороже: "гонять" дизель в шесть цилиндров, или ваш киношный движок в один цилиндр и мощностью в "три лошади" — майор понимал, что приказать технарям запустить дизель он не может.