Как учился немецкому языку? Нахально. Первое, что я сделал, так это, согласно правилам в немецком языке, стал величать учителя по отчеству так: "Рейнгольд Мартин". В немецком нет нашего русского окончания "вич", немцы поминают родителей без искажений их имён.
Не помню, с какого урока между мной и учителем установилось разумеющееся, молчаливое уважение, но помнится, что это был эпизод знакомства с буквой, звучавшей, как и наша буква "О". С небольшой разницей: произнося литеру, нужно было добавлять лёгкое, неуловимое "Ё". Трудно произносимое "ОЁ", еле уловимая середина между двумя литерами, тонкое и самостоятельное! "Умляут"! — имя новому звуку! "Оумляут", и "умляут". Над буковкой, которую нужно произносить особо, ставились две точечки. И только подумать: ведь буквы-то совсем, как и мои родные, а вот всё же отличие есть!
На следующем, после знакомства с "умляутами" уроке, по приказу Рейнгольда Мартина, я произнёс немецкую буквенную трудность с "первого захода". Юный подхалим, я давал повод учителю думать о себе так: "у этого ученика определённые способности к языкам" — а их не было! Рейнгольд удивился, было видно, что понравилось произношение, но учитель ничего не сказал. И не оценил отметкой. Как сильно мы тогда гонялись за отметками, сильнее или слабее, чем сейчас гоняются нынешние школяры — и этим вопросом не занимался. Зачем? Почему мы хотим знать цену своим способностью? С какого момента начинают нас оценивать? Со школы, "далее и везде", до остановки с названием "социальная защита".
Повторяю: у меня нет образования, и сегодня об этом очень жалею. Если у меня было образование, то не было бы той кучи заблуждений, коя меня иногда давит. Пример: никто не станет возражать, что каждый язык имеет свою "музыку". Я не знаю немецкого языка, но тех знаний о немецком языке, что я получил от Рейнгольда Мартина, вполне хватает для заявления:
— Да, эти люди говорят на немецком языке. Не на норвежском, шведском, или датском языке, а на немецком — и если бы хорошо знал немецкий язык, то непременно добавил: "они беседуют на баварском диалекте".. Или сказал бы так:
— "Эти двое из провинции Каринтия, что в Австрии".
Ничего не сказал Рейнгольду о том, что у меня уже был, пусть и короткий, опыт общения с его соплеменниками. Какой — дело десятой, но "музыка" немецкого языка была для меня не в новинку. Не киношные немцы, а настоящие, натуральные. Чем хвалиться? Изо дня в день вокруг только и разговоров о прошлой войне и "массовом героизме советского народа", до появления тихого "военного" психоза рассказы о войне ведутся, а тут вдруг какой-то дурачок лезет со своими рассказами о контактах с врагами! Если большая часть класса видела немцев только в лице учителя немецкого языка, да ещё в фильмах, то я в этом вопросе был впереди всех. Да и то: Рейнгольд, вот он "немец", но совсем не такой немец, какого играет советский актёр в "Подвиге разведчика" и в десятке других фильмов. В чём дело? Наш немец ничего ужасного не требует от "советских" детей, он ни в кого не стреляет из автомата, учит русских детей немецким стихам и требует от меня знать слова из этого ужасного немецкого языка! Да нет, вроде бы и не ужасный язык, понятный, если войти, как в воду, в "музыку" немецкого языка:
— Die Stunde ist zu Ende! — слова учителя стали понятны после второго урока! Радость! Хотя бы одно слово из чужого языка знаю! Звонок прозвенел, ясное дело, урок окончился! "Ди штунде ист цу енде"… Ура! Сегодня "двойка" по немецкому языку на мою голову не свалилась! "Штунде, штунде, штунде!" Урок! "Штудирен" — учиться, штудировать! Ведь так говорят многие учителя далёкие от немецкого языка! В чём дело!? Явный сговор!
Не знаю, были в классе другие потомки коллаборационистов, вроде меня, из тех, кто "запятнал имя пособничеством врагам", не мог тогда встать и спросить:
— Ребята, кто из вас был в оккупации? — зачем привлекать "нездоровый интерес товарищей"? Кто меня осторожности? Откуда она? Почему бы как-то не дать понять учителю, что я общался с его народом? Глядишь, получил бы поблажки… А я молчал и не менее старательно, чем классные "хорошисты", учил немецкие стишки:
"Fruhling, Fruhling komm doch…" — как труден немецкий язык, если им не заниматься! — и быть твёрдо уверенным, что он никогда в будущем и ни при каком случае не пригодится! В самом деле, для чего учить немецкий язык? Что, вторая война с немцами ожидается? Да нет, вроде бы всё как раз наоборот, взрослые говорят о наших "трениях" теперь уже с другим народом… Кто-то из учителей однажды сказал:
— Настоящий, культурный человек должен знать хотя бы один иностранный язык! — и после такого вступления учитель привёл в качестве образца "вождя мирового пролетариата", у которого "иностранные языки от зубов отскакивали"! Кто из учеников класса в будущем собирался стать "культурным человеком" изучив досконально немецкий язык — и такого вопроса никому не задал.