Загадка… А тут мёртвые вожди… "Выражать скорбь" требуют, а скорби нет и взять не откуда. Кинотехника интереснее смерти одного вождя… и даже всех, если бы они вдруг решили последовать за "хозяином". Не волновало дальнейшее проживание без "вождя". Да и то сказать: "вождь" умер в столице, а столица где? Далеко! А я здесь, на Урале, и мне как-то весь этот столичный траур вроде ни к чему, не волнует он меня.
Лезли ни к месту сравнения из физики, раздел "Электричество" и по звучанию смахивающие на "закон Ома". Начало такое, как и у Ома: "плачь, стенания и скорбь по "вождю всего советского народа в каждом месте необъятной страны советов, прямо пропорциональны "квадрату расстояния до столицы, и обратно пропорциональны…" — чему? — ничего не приходило в голову, хоть умри! И никого не было рядом, кто мог бы закончить мои "физико-математические выкладки": "количеству граждан, огороженных колючей проволокой" в месте плача" — концовка появилась позже.
Вот оно, проросшее "семя коллаборациониста"! Вот они, "вражеские ростки"! Прозевала, пропустила, недосмотрела и позволила созреть "вражескому семени"! Ни туда смотрели советские "камеры-цейтраферы", поэтому и не "задавила росток в зародыше"!
Нужно, нужно было опросить товарищей по учёбе:
— Какова мера вашей скорби по умершему "товарищу Сталину"? — а я, сволочь, вместо великого вопроса думал о том, как все-таки работает съёмочная камера с названием "рапид"? Как она может быть устроена? Ведь не шутка: за секунду пропускать перед объективом тысячи кадров! Мог думать о чём-то другом, мог вообще ничего не думать, но как бы там не было, а "минута траура" была весьма полезной: за время "стояния в траурном молчании" успел подивиться достижениям "кинотехнической мысли"!
Пусть я и лишился "вождя", но в качестве "компенсации" получил знания о работе рапид-камеры! Что "вождь" умер — его дело, он для меня умер давно, со времён оккупации… Мог и не умирать, с чего ему умирать? "Безграничной любовью советского народа пользовался"? Было! О ежедневном пропитании думал? Нет, разумеется, всякие "вожди" никогда впроголодь не жили! Думал, во что одеть и обуть "великое и святое" тело своё? Нет! Так с чего это вы, тов. Сталин, обиделись на ваш мир и покинули его?
Когда минута "траура" окончилась, и нам предложили сесть, сосед по столу, бывший морячок с непонятной фамилией "Волхонок", улёгся щекой на стол с поворотом в мою сторону. Такую укладку головы, если бы кто-то из слабоумных в аудитории вздумал заинтересоваться, можно было пояснить "выражение наивысочайшей печали и горя", но всё было не так. Волхонок смотрел на меня и тихо говорил:
— Умер Максим — ну и хуй с ним! Положили его в гроб — ну мать его уёб! — и добавил определение, кое услышал в первый раз:
— "Черножопый" — я засмеялся в полное горло! Удивительно и ново: слова-то знакомые, понятные, но как выстроены! Необыкновенно и смешно! И во время! Но и удивился: как может быть "чёрная жопа" у вождя!? Вроде "белый", на негра не похож? Почему и отчего его жопа может быть "чёрной"!? С чего бы "высокой, главной и столь почитаемой жопе в отечестве нашем быть "чёрной"!? Изначально белая жопа "чёрной" может стать от синяков, но не у "вождя всего советского народа", в самом-то деле!? Кто мог бить вождя по заду до черноты!? Странно!
Петра Ондреич, дорогой учитель "русского языка и литературы"! Почему ни разу не продиктовал на своих уроках хотя бы одно, похожее на высказывание Волхонка, предложение!? Ты предпочёл бы "немоту языка", но не произнесение "кощуна" в адрес "гения"? Что угодно, но не диктование "высоких" ужасов!? Куда ты нас готовил? В реальную жизнь? Ты её знал? А если знал, то почему об "уроках реальной жизни" нам, ученикам, ничего не рассказывал!? Не упоминал о "чёрных", высоко взобравшихся, задах?