Но всё же выделяли транспорт. Не из уважения к "просветителю", а из опасения, что из райкома пальцем погрозят. И "транспорт" бывал соответствующий: вол. Более неспешного "вида транспорта", чем старый колхозный вол, тогда не существовало. Летом "воловий" транспорт был ещё терпим, а иногда — и прекрасен: я успевал до вечера добраться до следующего селения маршрута и приступать к "просвещению советского крестьянства".
Зимние перемещения между сёлами — отдельная повесть. Нет, "повесть" слишком слабое название, это поэма! Переезды на санях с впряженным волом в единственном экземпляре, не подпадает ни под какие литературные определения.
Кем мы были? "Культурными" и не совсем таковыми бродягами без дома и семьи. Такой образ жизни меня не тяготил, спасала мысль: "впереди служба в рядах советской армии, а там видно будет…"
Жалею сегодня о "потраченном времени" в школе киномехаников? Нет! Это была прекрасная техническая школа, и я не утомлюсь повторять хвалу школе на всех перекрёстках моих "дорог жизни"! Прекрасен был мой первый маршрут в одном отдалённом от области и небогатом районе Южного Урала! Почему так? Бедный, прямой, честный и…любимый?
…на окраине одного села, возможно, и до сего дня, осталось место, где были захоронены пленные солдаты Вермахта. Когда в первый раз увидел то место, то тут же для себя "окрестил" его "долиной мёртвых" без уточнения, кто эти мёртвые.
Местные жители говорили, что ночами над местом захоронения появляются синие огоньки, "души мёртвых", но я таковых не видел. Да и не мог я увидеть потому, что ни одной ночи, с заката и до рассвета, не просидел на месте захоронения, вперив взгляд на "долину" И ещё потому, что сомневался: "Зачем и для чего душе торчать на месте сгнившего тела!?" — вот они, первые "зёрна отрицания суеверий"!
Ещё местные упоминали пленных немецких солдат, как необыкновенно талантливых и сообразительных людей: за неимением иголок они применяли рыбьи кости, конструкция которых позволяла продевать нитку в отверстие и пользоваться, как иголкой. Есть такая рыба в озёрах Южного Урала: благословенный карась.
Глава 27 и последующие главы
— продолжение 26- й.
Ничего абсолютно не помню о такой малости, как мои "ежемесячные выполнения финансового плана". Пожалуй, такие "провалы памяти" у меня оттого, что ни за один месяц работы я не выполнил "план по сборам".
Страна жила "громадьём планов", а если так, то и сельскую кинопередвижку под моим управлением не собирались освобождать от "основного закона социализма"
Сегодня такое назвали бы "налогом", но тогда о "налогах" мог говорить только очень большой пророк. Были налоги, без налогов "советское крестьянство" никогда не жило, в разные моменты "советской истории" и налоги были разными. Облагали деревья в садах колхозников. Те не унывали, пили хмельные напитки собственного приготовления, и рассказывали анекдоты, не оглядываясь.
Выступает председатель колхоза "Путь к разрухе":
— Товарищи колхозники! Дружно отзовёмся на призыв партии и правительства! Стоит нам взяться за шерсть, надавить на яйца, а молоко само потечёт!
К чему придраться? Правильный призыв: "страна советов" нуждалась в шерсти, яйцах и в молоке.
Я смеялся над "прозрачными" анекдотами, но смех никак не способствовал "выполнению кассового плана", моя выручка от продажи билетов за просмотр фильмов была мизерная. "Основной показатель" моей работы, "финансовый план", был "крайне низок". Все сеансы, если определять их стоимость бензином, что съедал изношенный двигатель передвижной "электростанции", износом фильма и аппаратуры, просились в графу "убыточные" Как "работник советской культуры" Евангельских заповедей я не придерживался, но всё же одну выполнял ежедневно:
"Труждающийся достоин пропитания". Какое пропитание и от кого — как придётся. Вот она, явная польза от прошлого!
Деньги за просмотр советской киночуши, как "Трактористы", или от "Свинарки и пастуха", должны были "могучим потоком" литься в мою билетную сумку из "кирзы". Ну, если не совсем "потоком", то ручьём хотя бы… но и этого не происходило.
Сам-то я верил в то, что творилось на экране? Верили настоящие, сидевшие на лавках сельского клуба трактористы тому, о чём лицедействовали киношные знаменитости на экране? Нет, конечно, в клуб люди приходили за разнообразием. Дешёвым разнообразием, ценою не выше стоимости билетика на бумаге синего цвета. Билетики у входа я им давал за "просмотр"